главная биография друзья видео музей ➚ события храм фестиваль ➚ фонд гостиная
Лабиринты народной души
• Михаил Румер-Зараев   
18.06.2010 г.
Оглавление
Лабиринты народной души
страница 2
страница 3
страница 4
страница 5
страница 6

В сопоставлении этих образов — вся новейшая история России, весь ее трагический путь. И потому так мучительно тревожен, страшен для нас диалог Глеба Капустина с приезжим кандидатом, что брезжущим огоньком в коридоре ассоциаций угадывается роковая опасность полузнания, полукультуры. За всем этим невинным спором осознается: полуинтеллигенты возглавляют тоталитарные движения, полуневежды питают их своими эмоциями, страхами, предрассудками.

Будучи беспощадно правдивым в своем исследовании национального характера, Шукшин, следуя дальше по этому пути, уходит из сегодняшнего дня в допетровские времена, создав поразительный по своей откровенности и разоблачительности образ Степана Разина.

Образ этот — словно высшая точка слепой разрушительной силы, которая ощутима и в современных нам героях, он вбирает в себя многие трагические противоречия народной души, остро ощутимые в особых обстоятельствах бунта — чувствительность и жестокость, мгновенные переходы от греха к покаянию, стремление жить одним лишь мигом и склонность к диким разгулам, жадное бесстыдное грабительство и способность презреть собственность, за час спустить все добытое. И, наконец, самое главное — забота не о праве, не о законе, а о сердечном единении людей, о воле. «Я пришел дать вам волю» — роман так и называется — не право, а волю.

По мере развития действия мы видим, как мечта о воле оборачивается нарастанием своеволия, жестокости, стихии разрушения, которая в конце концов изживает и поглощает самое себя. Степан Разин кончился еще до того, как попал в руки московского палача. Он кончился, потопив собственное дело в крови и грехе…

Последний, предсмертный рассказ Шукшина — «Кляуза» — документальный, без всяких художественных домыслов, где герой и писатель одно лицо,— вопль глубоко оскорбленного человека, над которым издевается осатаневшая вахтерша, не пуская к нему в больницу семью и друзей. Да что же это такое? — словно кричит Шукшин.— Что же мы, русские люди, делаем друг с другом! Что за бесы в нас вселяются, отнимая присущие нам доброту, совестливость, сострадание. Они так и стоят перед ним, как в кошмарных снах,— продавщица, вахтер, уголовный псих, бригадир с приблатненным одесским говорком, мелькнувший в рассказе «Танцующий Шива». Они стоят перед ним, кто безликий, как знак малой власти, что так страшна в руках малого человека, кто обрисованный выпукло, четко, олицетворяя этих вселившихся в народ бесов, что подобно евангельским «вышедши из человека», вошли в свиней: «и бросилось стадо с крутизны в озеро и потонуло».

Но не потонуло. Евангельская притча при всей своей глубине и образности не исчерпывает жизненной ситуации. Герои Шукшина продолжают жить, в той или иной мере воплощаясь в прозе региональных русских писателей (самым интересным из них стал сейчас, пожалуй, Борис Екимов); в песенном творчестве многочисленных последователей Высоцкого; во всем том слое русской культуры, который сохраняет почвенническую традицию.

Михаил Евдокимов — типичный представитель этого слоя.

БАНЯ КАК ЗЕРКАЛО РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ

— Михаил Сергеевич, как принимают вас в Германии?

— Да уж, как говорится, лучше некуда. Вот хоть вчера в Вольфсбурге, не только стулья поставили, но и в проходах стояли, наверное, человек сто. Зал был битком набит. А аплодировали как!

Я вспомнил Вольфсбург, эту столицу фольксвагеновской империи с бесконечно длинным заводским корпусом, вдоль которого едешь на поезде по дороге из Берлина в Ганновер. Здесь реализовалась популистская идея времен нацизма — народный автомобиль. Ну, мог ли Гитлер вообразить, что шесть десятков лет спустя именно в Вольфсбурге толпа российских немцев будет неистово аплодировать русскому мужику, растопившему их сердца народными русскими песнями и байками?

Мы сидим в холле отеля «Голливуд», что на Курфюрстендам. За огромным окном течет вечерняя берлинская жизнь с ее разноликой толпой, яркими витринами, ночными развлечениями и прочими приметами жизни большого европейского города. Евдокимов заметно утомлен ежедневными концертами, позевывает, лениво потягивает чай, привычно рассказывая биографию: деревенское детство на Алтае, самодеятельность, армия, работа в оркестрах на провинциальных танцплощадках — самое дно актерской жизни. В Москве мыкался без угла, жена пошла смотрителем ЖЭКа, и он, помогая ей, в несусветную зимнюю рань выходил материться с дворниками. Потом эстрадные монологи, принесшие славу, роли в кино, песни.

Он деловит, ухватист. Говорят, что у себя на родине, в Барнауле, занимается предпринимательством, причастен к водочному бизнесу. С его портретом выходит водка под названием «Почтенная». В кругу друзей — писатели-деревенщики, Распутин, Белов, умерший недавно Астафьев. Кумиры — Шукшин и Высоцкий. Есть популярная телевизионная программа, которую он ведет на российском телевидении (ОРТ) — «С легким паром». И знаменитый шлягер — «Ах, баня, баня, баня, малиновый ты жар… Ах, баня, баня, баня, ты добрая маманя…» — тема излюбленная для его кумиров.


 
« Пред.   След. »

Ё-п-р-с-т!

Белую косыночку оденет средь курей, не могу найти... тока на голос... ага... она лучше их кукарекат-то....

страница в Фейсбуке

 


Яндекс.Метрика

 

наша почта


 
Логин:
Пароль:

(что это)