главная биография друзья видео музей ➚ события храм фестиваль ➚ фонд гостиная
История взлета и гибели Михаила Евдокимова (часть III)
• Михаил РУМЕР-ЗАРАЕВ   
27.09.2006 г.

 начало | часть II | часть III

Депутатские письма

В октябре 28 депутатов крайсовета обратились с открытым письмом к губернатору. В нем высказывались классические, ставшие уже общим местом претензии к его правлению, — не сформулированы стратегическая цель исполнительной власти и задачи по реализации этой цели, наблюдаются трудности в подготовке к зиме, непогода погубила большую часть несобранного урожая…

На все это легко было ответить тем, что ничего нового в жизни края, собственно, не происходит — и замерзали города в прошлые годы не раз, и хлеб под снег бывало уходил, да и о стратегических целях рассуждать бессмысленно — какая там стратегия, вытягивать регион из кризиса, так к этому и при Сурикове стремились…

Но были еще упреки в, мягко говоря, неправильной кадровой политике. Депутаты писали о серии скандалов в прессе, связанных с заместителями главы администрации, о борьбе соперничающих команд, о противоречиях с федеральным центром.

При всем том, что никакого реального результата письмо депутатов не дало, оно сыграло свою роль в политической игре, которая уже полным ходом шла в крае, и открыло целую серию всевозможных депутатских обращений и интерпелляций к губернатору, продолжавшихся всю зиму вплоть до объявления крайсоветом весной 2005-го недоверия губернатору и требования его отставки.

Между тем кадровая чехарда в администрации продолжалась, а депутаты все клевали и клевали губернатора, напоминая о нетерпимости его кадровой политики. Вслед за письмом двадцати восьми последовало обращение тридцати восьми депутатов. Приводя длинный список краевых комитетов, агентств и фондов, чьи руководители были заменены в последние месяцы, авторы письма требовали объяснить мотивы, по которым были сняты руководители агентства по жилищному ипотечному кредитованию и фонда обязательного медицинского страхования — ФОМСа.

Комментарий Господина Народа к этому вопросу был таков. «Под контроль новой команды ставится все, что имеет реальную стоимость. ФОМС — ежегодный бюджет 2 миллиарда рублей — лакомый кусочек, причем делать-то особенно ничего не надо. Гарантированное законом поступление денег и неконтролируемый расход на закуп медицинского оборудования с откатом».

«Идет банальный передел собственности. Некоторое отличие — при нынешнем распиле денег, денежная стружка будет осыпаться за пределами края — Москва, Приморье, Новосибирск, Краснодар и иные места. Спиленные деньги не будут работать в крае — оборачиваемость денежной массы в указанных регионах выше, чем в крае. Бизнесмены это учитывают (иначе они не будут ими). Большинство местных деляг при Саныче распоряжались деньгами в крае, где могли контролировать, хотя вкладывать куда-либо было выгодно, но опасно. А нынешние распорядители будут вкладывать туда, где выгодно, — не в крае».

Вот такое народное объяснение конфликта местных элит с командой губернатора.

Евдокимов пообещал к марту прописать структуру кадровой политики и назначить в администрацию выдвиженцев крайсовета. Однако пока суд да дело — кадровая карусель продолжалась теперь уже с ориентацией на родственников и друзей. От мельканья лиц в коридорах администрации кружилась голова. Хозяйственный отдел не успевал менять таблички на кабинетах, посетители, придя на прием к одному руководителю, заставали в кабинете совершенно незнакомого человека. Журналисты сполна отыгрывали эту ситуацию, рассказывая, как они отыскивали то одного, то другого начальника, не успевавшего войти в курс дела.

В этой ситуации депутаты, которым предлагались руководящие посты в администрации, отказывались от них, не желая выполнять роль камикадзе и давая затем Евдокимову право говорить: «Ведь вам же предлагалась должность, вы же сами не пошли».

«Миша, уходи!»

В конце февраля 2005 года депутаты вознамерились провести очередную сессию крайсовета, на которой решено было обсудить работу губернатора и предложить ему подать в отставку. Но Евдокимов перехватил инициативу и выступил с предложением создать правительство края во главе с Сергеем Шебалиным. Среди семи замов премьера он назвал двух депутатов и пять членов своей команды. Крайсовету ничего не оставалось, как согласиться, ведь из восьми руководителей правительства трое представляли местный парламент. Как же не дать поработать такому правительству, которое с самого начала окрестили антикризисным? Шабалин проявил готовность его возглавить, а пока оно не создано, ведь для этого парламенту необходимо принять целый пакет соответствующих законов, занять пост первого и единственного вице-губернатора. И через две недели после своего назначения вторым лицом в крае он отчитывается в «Алтайской правде» о том, что делается, что должно быть сделано в ближайшее время — подготовка к паводку, к посевной, к следующему отопительному сезону. «Топить с колес больше не будем. Но дело не только в завозе угля, нужны инвестиции в коммуналку, надо менять старые котлы, перекладывать теплотрассы, ставить счетчики энергопотребления». А крестьянам Шабалин отнюдь не в духе популистских заявлений своих предшественников сообщает дурную весть. «Алтайаг-ропрод» после прошлогодних невозвратов долгов — банкрот. Теперь предлагаем хозяйствам кредиты под гарантии районных бюджетов. Берите — но рассчитываться будете сами.

О том же говорил и Евдокимов, собрав руководителей администраций районов и городов. Видно, прошлогодняя нервотрепка была ему памятна, брать на себя, на край ответственность за долги хозяйств губернатор больше не хотел. Вот вам 200 миллионов рублей на подготовку к посевной, говорил он теперь, не вернете — сократим районные бюджеты. Что там сокращать, отвечали районщики, уже сейчас на зарплату бюджетникам не хватает. Они вообще не шли на контакт с губернатором. Когда Евдокимов стал спрашивать, кого бы они хотели видеть на посту вице-губернатора по сельскому хозяйству, угрюмо отмалчивались. А некоторые если и выступали, то позволяли себе повышать голос на губернатора, утверждая, что работа с ним им идет как год за три. Евдокимов только вздыхал в микрофон, наверняка зная, как незадолго перед тем во время приезда в край заместителя Квашнина по кадрам к нему целыми делегациями ходили с челобитными — «Защити, отец родной». Так и шла эта перепалка.

Но она не ограничилась стенами зала для заседаний Голубого дома. Через несколько дней 38 глав муниципальных образований городов и районов края обратились с письмом к Квашнину и руководителю администрации президента Дмитрию Медведеву, в очередной раз излагая список претензий к краевой администрации и заявляя, что разрастающийся кризис может быть приостановлен только при досрочном прекращении полномочий губернатора.

В те же дни было распространено обращение к Евдокимову местных отделений двадцать одной партии — от «Единой России» до коммунистов и «Союза правых сил» — с призывом уйти в отставку. Это письмо, многократно обсуждавшееся затем в СМИ, носило неофициальное название «Миша, уходи!»

И тут же покатился вал публикаций в центральной прессе, посвященных кризису власти в регионе. При этом отмечалось, что Алтай находится отнюдь не в уникальном положении. Журнал «Новая политика» сопоставил ситуацию в трех российских регионах — Архангельской и Рязанской областях и Алтайском крае, — где примерно в одно и то же время к власти пришли так называемые несистемные кандидаты — бизнесмен Николай Киселев, генерал Георгий Шпак и артист Михаил Евдокимов, — и дальнейшие события разворачивались по схожим сценариям.

31 марта противостояние законодательной и исполнительной власти в крае достигло своего пика. На сессии крайсовета депутаты при соотношении голосов 46 — за и 5 — против вынесли вотум недоверия губернатору. Но прежде чем это произошло, Евдокимов отказался зачитывать на сессии ежегодный доклад о положении дел в крае, мотивируя это тем, что депутаты не могут да и не хотят объективно оценить его работу, и обратился через голову крайсовета к народу, отправив в СМИ соответствующее заявление и текст доклада. На самой же сессии он сказал: «Все это время вы оказывали мне противодействие. Я не заслужил такого отношения. Лучше пойду поработаю». И с этими словами покинул зал. Это был разрыв дипломатических отношений, после которого следует открытая война.

X

Слово не воробей

5 апреля исполнился год с прихода Евдокимова к власти. И казалось, что снова повторяется предвыборная ситуация с ее митингами, публичными выступлениями, противостоянием сил в крае. К фигуре нашего героя снова приковано внимание всей страны.

Конфликты губернатора с местным законодательным собранием бывали в других регионах, но до вотума недоверия не доходило нигде. Теперь решение было за президентом. В соответствии с федеральным законом он мог, опираясь на недоверие депутатов, снять губернатора с должности. И Евдокимов бросился в Москву, надеясь на встречу с Путиным. Но в ожидании приема он выступает на общенациональных трибунах с объяснением причин конфликта, с тем чтобы хоть в какой-то мере подготовить общественное мнение.

И как год назад, когда он появлялся в алтайских аудиториях в сопровождении агитировавших за него друзей-артистов, он пришел на пресс-конференцию в «АИФ-новости» с Александром Панкратовым-Черным, Валерием Золотухиным, Александром Михайловым, бардом Олегом Митяевым.

В общем, это был спектакль, где группа поддержки создавала образ черной и злой силы, противодействующей народному губернатору. «Я обращаюсь к Владимиру Владимировичу Путину, — пафосно восклицал Золотухин. — Почему дозволено пинать всенародно избранного губернатора? Я прошу, чтобы Кремль обратил внимание на ситуацию и поддержал губернатора».

Но особенно поразил журналистов своими историческими аллюзиями сам Евдокимов. Говоря о назначении Сурикова куратором Алтайского края в полпредстве президента в Сибирском федеральном округе, он сказал: «Это все равно как если бы 9 мая 1945 года европейское сообщество пригласило Сталина и сказало ему: «Нам некуда девать Гитлера, пусть он покурирует Советский Союз».

Тем не менее СМИ наперебой приглашали скандального алтайского губернатора, предоставляя ему слово, донося до читателя, зрителя, слушателя образ мышления и стиль прямых, не отредактированных пресс-службой выступлений. Особенно колоритно это звучало по радио в прямой записи со всеми запинаньями, кряхтеньем, шмыганьем носом. Да и тексты тут уж выдавались не менее сочные, чем сравнение Сурикова с Гитлером. У него спрашивали, не жалеет ли он, что прошли сценические времена, когда в адрес артиста раздавались только аплодисменты. И вот что он отвечал: «Да, нет, ну а что жалеть?.. Я нормальный крепкий, актер, как в кино, так и на эстраде. Я очень хороший режиссер, потому что у меня никогда не было режиссеров, я сам все делал. И я очень хороший писатель, потому что половину классики, которую я исполнял, написал я сам. И так далее. Поэтому здесь жалеть-то о чем?»

В его монологе политическая ситуация в крае низводилась до уровня личных отношений, бытового анекдота, подобно тому как это было в его эстрадных миниатюрах про крестьян, которые ссорились, мирились, выпивали вместе, а бывает и дрались. И ведущий радиопередачу невольно впадал в иронический тон, тем самым еще более оттеняя такую особенность выступления своего гостя, как бы не воспринимающего этой иронии и обо всем говорящем всерьез, с сожалением, а то и с обидой на своих неразумных и злых противников, не желающих видеть, какой он, Евдокимов, хороший, сколько добра сделал людям и краю.

А под самый конец, под занавес этого театрального действа — убойный, прямо скажем, провокационный вопрос ведущего: «Если президент примет негативное для вас решение, вы подчинитесь или возглавите личную революцию?»

Ну, что бы сказать: подчинюсь, конечно, я же законопослушный губернатор, как не подчиниться. Но наш герой не из таких. «Если народ пойдет, я, конечно, пойду с народом. Обязательно. А что же?» — «Даже против президента?» — «Если бы я был враг своей страны…» — отвечает Евдокимов, и ведь некому подсказать, некому посоветовать: — не надо, Миша, не дразни гусей. Никого нет, только черный микрофон и напрягшееся лицо ведущего. И он продолжает: «… и тем более своего Алтая. Извиняюсь за слово «тем более» (еще шутит, гаерничает, видно, не понимая, какие страшные, судьбоносные для себя слова он произносит), — «но, как говорится, всегда свое болото — оно как-то ближе. То я тогда не понимаю, если я враг своей стране, тогда что мы будем делать дальше? Как будем жить вообще? Как крестьянин сможет себя вообще считать человеком, если о нем никто не думает? Ну, как, вот вы мне можете объяснить?»

Этот последний словесный мусор уже не имеет значения. Главное выскочило, как воробей, которого не поймаешь: «Если народ пойдет, я пойду с народом». Тоже мне Стенька Разин, Пугачев алтайский! Бедный, бедный Миша, севший не в свое кресло, бедный парень, одержимый харизматическими мечтами.

Алтайский майдан

Вернемся, однако, на Алтай. Пока губернатор витийствует на радио да на пресс-конференциях, его команда, которую теперь как в предвыборные времена можно называть штабом, времени зря не теряет. Уже 31 марта, в день той самой «вотумной» сессии крайсовета, у Голубого дома проходит митинг в поддержку губернатора, в центре которого — активисты проевдокимовского движения «Пробуждение».

А на следующий день на улицах Барнаула начинается сбор подписей под письмом Путину в защиту губернатора. Подпись под этим документом можно также поставить, позвонив по телефону в офис «будильников» (так называют в просторечье «пробужденцев»), где организовано круглосуточное дежурство. К 5 апреля собрано 15 тысяч подписей. Сотовый телефон лидера «Пробуждения» Алексея Никулина, по которому идут звонки, раскален от беспрерывных звонков. Горячая линия (к ней добавлены дополнительные телефонные номера) работает с пяти утра до двух ночи. Два дня спустя число подписей доходит до 27 тысяч. Их собирают и в Бийске.

6 апреля на сайте «Пробуждения» публикуется информация о плане развертывания на центральной площади Барнаула палаточного городка протеста. С этой целью ведутся переговоры с предпринимателями, готовыми обеспечить функционирование барнаульского майдана, разрабатывается символика кампании протеста. «Какой цвет будет?» — спрашивают у «будильников». Может, оранжевый? Заимствовать у Киева так уж все. Нет, предполагается, что скорее желтый.

Естественно, эта тема становится главной и на интернет-форумах. Точки зрения самые разные.

«Несостоявшиеся и комплексующие будильники забывают, что вторая половина населения и охладевшая к МСЕ часть первой составляют значительную силу. Пока что вторая половина не предпринимает адекватных действий в защиту здравого смысла. Но это весьма возможно. Возникнет противостояние, которое неизвестно во что выльется».

«По поводу майдана. Участвующим в той акции платили ежедневно 50 гривен (300 рублей), три раза бесплатно кормили, развлекали популярной попсой, раздавали контрацептивы. Добавьте, что все ректоры вузов отменили занятия — приказ мэра столицы. Здесь скорее будет вариант экзальтированных «гамсахурдиевских колготок»… Опять же, история второй раз будет в виде фарса».

«Никогда не поверю, что будильники делают это исключительно из любви к справедливости… Почем опиум для народа? И кто оплачивает этот банкет?»

«Слышь, ты, кроме денег, уже ничего не видишь в этой жизни? Я лично отдам свои кровно заработанные деньги, чтобы поддержать людей в пятницу. И буду сам тягать сумки с едой, если этого потребует ситуация».

«Вы же понимаете, что начни в России майдан и не остановишь. А если вы лично не намерены отвечать за действия разъяренной толпы, то и не нужно ее провоцировать своими мечтаниями. Год работы Евдокимова, по моему мнению, показал поразительный факт: кого ни поставь на управление краем — хуже не будет».

Вот это, как снежный ком растущее число людей, активно выступающих за Евдокимова, эта растущая энергия протеста, направленная в данном случае на поддержку типичного народного вождя, не умеющего ни работать, ни говорить, харизматика и популиста, но своего, родного, воспринимаемого как надежа-царь, которому и поплакаться можно, и о защите попросить, все это и пугало власть от Кремля до Новосибирска, и от Барнаула до распоследнего сельского района. Этот толстомордый и косноязычный человек был словно символ перманентной революции, начавшейся в 91-м и загнанной затем в подполье, в глубины душ человеческих, а вернее, не революции, а бунта русского — бессмысленного и беспощадного.

Вот почему так парализованно молчал Путин, интуитивно ощущая опасность этого бунта в одном отдельно взятом крае. Молчал, не принимая Евдокимова, поручив встречу с ним главе своей администрации Медведеву и не зная, на что решиться. Отправить губернатора в отставку — значит создать прецедент для других областей, где законодательные собрания, представляющие местные элиты, начнут интриговать против губернатора. Но самое-то главное даже не это, тут как-то справиться можно, а вот волнения низов на Алтае, призрак Майдана, который может начать шествовать по стране, как когда-то обещанный коммунистическими вероучителями призрак коммунизма по Европе. Это было пострашнее.

5 апреля — митинг на привокзальной площади Бийска. Собралось от двух до трех тысяч человек. Жаркие речи в поддержку народного губернатора, транспаранты с возгласами от предпринимателей, от ветеранов войн — Великой Отечественной, афганской, чеченской… Чеченские ветераны особенно рьяно выступают в защиту Евдокимова. Они даже организуют митинг в Рубцовске, на который с транспарантами «Это наш выбор! Это наш губернатор!» пришли полторы тысячи горожан. Тут же собирали подписи под письмом президенту. Кампания по сбору подписей проходила по всему краю. В штаб «пробужденцев» в Барнауле поступали толстые тетради с автографами из сельских районов. А в самом этом штабе, небольшой комнате в трехэтажном доме в центре города, почти круглосуточно продолжала работать горячая телефонная линия. Число подписей приближалось к пятидесяти тысячам. Журналист Анна Тюрина, просидев у этого телефона два часа, зарегистрировала 60 звонков. Обращались старики, женщины, представители целых семей. «Вы и Васю моего запишите. Он тут рядом сидит. Вася, подай голос». И Вася подавал голос.

Этих подписантов вроде бы и не интересовало существо конфликта губернатора с крайсоветом, так же как и не занимало их, что сделал и чего не сделал губернатор, какова его программа. Они защищали Евдокимова априорно, изначально, он для них был символом противостояния ненавистной чиновничьей системе.

8 апреля — митинг в Барнауле. Сам Евдокимов, уже вернувшийся из Москвы, к людям не вышел, видимо, не желал накалять и так раскаленные страсти. Да и того радийного заявления по поводу готовности возглавить народную революцию с него было достаточно. Собралось больше тысячи человек, многие с желтыми лентами на рукавах — определившийся наконец цвет движения. Все же не оранжевый — свой у нас, желтый. Боялись эксцессов, полагая, что они могут быть спровоцированы. Поэтому милиции согнали на площадь немерено. Так и митинговали в плотном милицейском кольце. Выступали вице-губернатор Баклицкий, Панкратов-Черный. Актер говорил в своей манере, в которой, как он полагал, видимо, надо говорить с народом: «Земляки… спасибо за поддержку моего друга Миши… Я думаю, мужик выдержит…» Впрочем, это было неважно. Каждый кричал, что мог. Какая-то женщина называла Евдокимова жемчужиной края, уверяла, что его сюда Бог послал. Все сходило, лишь бы выплеснуть страсти.

Получалась своеобразная ситуация. Все основные политические силы края — законодательная власть, предпринимательские союзы, политические партии — были против губернатора, а низы, массы, особенно социально ущемленные слои, яростно защищали его, видя в нем свою надежду в тягостном существовании.

В сущности, в крае шла кампания гражданского неповиновения, ставившая федеральную власть в тупик. Можно было сколько угодно смеяться над репризами Евдокимова в его публичных выступлениях, иронизировать по поводу его непрофессионализма, но нельзя было не признать массовой поддержки губернатора, становившейся тем более упорной, чем больше формировался его образ жертвы злых чиновничьих сил. Евдокимова любили и защищали теперь больше, чем в период выборов, где, что там ни говори, он победил с очень небольшим перевесом. И чувствуя это, он вовсе не собирался уходить сам, что, конечно, было бы большим облегчением для Кремля, не соглашался и на нулевой вариант, когда уходят оба — и он, и Назарчук.

Он понимал, что время работает на него, и не собирался идти на мировую. Уж Назарчук ездил в Москву со списком возможных преемников губернатора — девять имен, и депутаты Госдумы от «Единой России», и чиновник из Минфина, когда-то работавший в крае… — Кремль не принимал решения, отмалчивался, в лучшем случае предлагая противоборствующим сторонам договориться между собой. Но договариваться не получалось.

Тут бы работать вместе, время весеннее, село криком кричит, почти четверть хозяйств не сеяло зерновые, идет массовый сброс скота, только лишь одних коров больше двадцати тысяч голов ушло под нож, кредитов катастрофически не хватает, более шестидесяти процентов сельского населения сидит без работы, да и в городах свои проблемы, по задолженности по зарплате край в числе самых худших по России. Тут бы предпринимать что-либо, используя бюджетные и другие инструменты, что все-таки даны администрации, ездить бы в Москву не с челобитными друг на друга, а совсем по другим делам. Но какая работа, когда на разных этажах Голубого дома, где разместились крайсовет и администрация, все полно интриг, планов, прогнозов…

Заявление Квашнина

В конце концов в последние дни апреля последовало заявление Квашнина, сделанное им по итогам его участия в сессии крайсовета. Он сказал, что необходимо принять меры для того, чтобы не довести ситуацию в крае до революционной. И далее: «Власть не может создаваться под личность, должна быть личность во власти… От безвластия страдает народ. Депутаты краевого Совета и администрация Алтайского края должны сформировать и представить к 11 мая единую систему и структуру исполнительной и законодательной власти». Иными словами, договаривайтесь сами, ребята, вот вам срок и извольте к этому времени примириться.

Характерна реакция интернет-форума на это заявление. «А как они — от Кремля до Новосибирска — все-таки боятся! — пишет человек, укрывшийся под многозначительным псевдонимом Петров-Сидоров. — Мишки Евдокимова боятся, народа своего боятся. Не понимают, но чувствуют — довели народ».

А вот что, не стесняясь в выражениях, пишет Макс: «Полностью согласен с предыдущим оратором… Мишка — натура гадкая и мелкая, но народ в значительной части его реально любит и они просто ссут разрубить ситуацию, как ни вульгарно это звучит».

Гудериан (экий провокативный псевдоним выбрал себе человек!): «ЕМС надо уходить… Не дадут ему в крае работать. Да и сам он, видимо, не сможет. Кишка тонка, не дорос до умения держать удар и гнуть свою линию».

Некто, подписавшийся цитатой «Размышления у парадного подъезда»: «Нет тут никакой политики, а есть тут только деньги. Кто-то делит полиметаллы, а кого-то кинули в агропроде, а еще кому-то должность не дают. А Квашнин ждет сигнала из Кремля, а сигнал не поступает».

Некто, подписавшийся призывом «Не надо пугать»: «Никто за Евдокимова на баррикады не пойдет. У него нет никакой поддержки в народе. А десяток-другой эмоционально взвинченных истеричек (и мужского и женского пола), желающих пограбить, никакой угрозы не представляют».

Иван Климов: «Не знаю, про кого тут говорит «Не надо пугать», но я пойду на баррикады. Раньше тоже думал: какие придурки эти «оранжевые» или «киргизы», а теперь просто зло берет за то, что нет справедливости. Если Евдокимова Путин снимет, я всех, кто против нашего губернатора вякал, буду душить голыми руками. И не потому, что мне по фигу, а потому, что посадят на место Миши какое-нибудь чмо, типа Сурикова или Квашнина, а у меня пацан подрастает, не хочу, чтобы ему было стыдно за то, что он живет в Алтайском крае. В кои веки появился во власти нормальный, не ворюга, честный человек, так на него весь мир ополчился. Дело даже не в нем, просто я чиновников-сволочей по жизни ненавижу».

Какой полный психологический автопортрет дает этот Иван Климов — все тут: и ненависть к чиновной власти, и искренний, не показной патриотизм, и вера в евдокимовскую честность…

Дежа-вю

Между тем губернатору необходимо как-то ответить на требование президентского полпреда, продемонстрировать стремление урегулировать конфликт, тем более, что и срок дан конкретный — 11 мая. И опять все идет по принципу «дежа-вю». В феврале, упреждая решение депутатов о его отставке по мотивам управленческого бессилия, Евдокимов объявляет о создании правительства, которому будут переданы властные полномочия. Мол, все изменится, ребята, все поправим и ваших же представителей введем в это правительство. То, что ничего подобного не было сделано, это уж другой вопрос. Но на время острота противостояния была снята. Нечто подобное предпринимается и сейчас.

Ровно 11 мая губернатор предлагает всему действующему составу краевой администрации уйти в отставку. Почему? По причине решения краевого совета о неудовлетворительной работе администрации. А как же управлять краем? Написав заявления о сложении полномочий, все вице-губернаторы и руководители управлений и комитетов тем не менее остаются на местах и выполняют свои обязанности. И не вздумайте уходить в отпуск или брать больничный, грозит пальцем губернатор. Ни-ни, работа не ждет, идет посевная, подготовка к летнему отдыху детей.

Можно себе представить, с каким энтузиазмом будут трудиться чиновники, подав заявление об отставке. А пока они сеют и готовят детей к отдыху, вице-губернатору Козлову поручено к 18 мая сформировать предложения по новому составу администрации, с тем чтобы представить их на рассмотрение майской сессии крайсовета. Более того, в целях развития миротворческого процесса и демократизации управления все кандидатуры руководителей администрации края будут обсуждаться в профильных комитетах краевого совета. Ну, попробуй, скажи после этого, что губернатор не протягивает руку дружбы депутатам, не выполняет требования полпреда президента о совершенствовании структуры власти.

Правда, депутаты устами своего председателя Александра Григорьевича Назарчука утверждают, что они выражали недоверие губернатору и требовали именно его, Михаила Сергеевича Евдокимова, ухода в отставку, а не всей администрации. Но это уж извините… Александр Григорьевич идет дальше: он заявляет журналистам на пресс-конференции, что у него имеется личная договоренность с президентом о том, что тот снимет губернатора, если депутаты второй раз выразят ему недоверие. И они выразили. Получалось, что президент не выполняет свое обещание. Тут, судя по всему, председатель крайсовета, несмотря на весь свой опыт, перегибает палку. В Москве на очередной примирительной встрече, которую проводил глава администрации президента Дмитрий Медведев, Назарчуку было предложено умерить амбиции и найти конструктивный подход в общении с администрацией Евдокимова. Мол, сами знаем, когда и что нам делать, нечего нас подталкивать.

Президент всячески избегает прямого общения с Евдокимовым, который с присущей ему мужицкой настойчивостью добивается этой встречи в любой ситуации. Даже пытается попасть в свиту Путина во время его поездки в Челябинск, но алтайскому губернатору в последний момент отказывают в праве участвовать в этом визите. Все это так. Но и снять Евдокимова, как того требует Назарчук, нельзя, причем не только из опасений оранжевых волнений в крае. Алтайская ситуация — в центре внимания всей страны. Примеру алтайских законодателей пытаются следовать и в других местах: в Нижегородской области депутаты требуют ухода губернатора Геннадия Ходырева, в Ивановской — губернатора Владимира Тихонова. И мотивации те же, что и на Алтае, — неумение управлять, сложное экономическое и социальное положение в области. Да где же оно не сложное? Пойди навстречу депутатам, этим представителям местных элит, вся выстраиваемая вертикаль власти — под угрозой. И это понимают не только в администрации президента, но и на местах. Около двадцати глав регионов и местных парламентов обращаются к Путину с просьбой не рассматривать пока ситуацию в Алтайском крае, нежелательный прецедент может создаться. Значит, остается ждать до поры, пока в регионе произойдет что-либо экстраординарное, позволяющее снять губернатора с веской мотивацией, а отнюдь не по просьбе крайсовета.

Но ничего экстраординарного не происходит. А что вообще происходит весной и летом 2005-го — на последнем этапе евдокимовского губернаторства? Ну, конечно, продолжается кадровая чехарда. Это как хроническая болезнь, которую так просто не вылечишь.

А пока команда работала или во всяком случае имитировала кипучую деятельность. Механизм власти крутился, с пугающей монотонностью повторяя ошибки прошлого года. В июне прошел ежегодный угольный тендер. И опять-таки среди победителей оказались компании, раньше не принимавшие участия в таких тендерах и вообще не имевшие опыта поставки угля. Кто за ними стоит, чьи интересы здесь реализуются, оставалось лишь гадать. Вместе с тем «Сибирьэнер-гоуглеснаб» (СЭУС), выступивший спасителем края в прошлом году, в нынешнем — опять не попал в число победителей.

— Неужели они вновь хотят заморозить край, невзирая на печальный опыт прошлого года? — задается вопросом один из участников интернет-форума. — Поговорил об этом в администрации, а мне там с хихиканьем отвечают: «Те, кто имел опыт прошлого года, уже не здесь, а те, кто сегодня второй раз наступает на те же грабли, их не было в прошлом году».

Недурное объяснение последствий евдокимовской кадровой чехарды. Одни, мол, натворили дел и ушли, а другие еще не успели ощутить последствий такого рода деятельности.

Но в данном случае взбунтовался крайсовет. Вмешательство в тендер руководителей двух его комитетов Сергея Серова и Владимира Вагнера привело к тому, что СЭУС вошел-таки в число победителей. А как быть с ценами на уголь, продолжал допытываться у администрации Серов, ведь в прошлом году они увеличивались дважды. Нужны твердые договорные условия. На что руководитель комитета по топливно-энергетическому комплексу краевой администрации Сергей Евдокимов с изрядной долей лицемерия заявил, что тендер носит рекомендательный характер, а выбор поставщика угля и заключение условий поставки зависит от глав муниципальных образований.

Лицемерие этого заявления заключалось в том, что руководитель комитета прекрасно понимал, что деньги на покупку угля в районы направляются из краевого бюджета и всегда есть возможность попридержать финансирование тех, кто не желает считаться с рекомендациями краевой власти. Кто платит — тот и заказывает музыку. Тут такое переплетение интересов, такая борьба корыстолюбии, что черт ногу сломит! И Сергей Евдокимов все острее и болезненнее это понимал, что и побудило его месяц спустя после угольного тендера подать заявление об уходе по собственному желанию. По рассказам он обмолвился при этом следующей фразой: «Не хочу сидеть, ни одно решение администрации не выполняется, ничего нельзя, а уголь поставлять надо». Если его предшественник покинул свой пост и уехал из края, когда города уже замерзали и за это предстояло отвечать, то Евдокимов предпочел не исполнять роль мальчика для битья и ретировался заблаговременно.

Глубокое понимание ситуации требовалось и в аграрной сфере. Малейшая нечеткость и промедление в выработке решений оборачивались здесь потерями, исчисляемыми сотнями миллионов рублей. Только лишь задержка с выделением средств на приобретение топлива, необходимого для проведения посевной, обернулась потерей 354 миллионов бюджетных рублей. За это время цена на солярку поднялась на три рубля за литр, что при масштабах закупок, исчисляемых более чем сотней тысяч тонн, и привело к таким убыткам. И это при том, что на сельское хозяйство денег в краевой бюджет было заложено значительно меньше, чем в прошлом году. Эксперимент с кредитами, поддержанными московскими банками, Евдокимов нынче не решился повторять, и сев шел с отставанием от прошлогодних темпов теперь уже не из-за дождей, а исключительно по причине плохой организации работ.

А для Евдокимова пора вмешательства в экономику, которым он тешил свои надежды и амбиции на первых порах, прошла, оставив горечь и изжогу. Мало истории с кредитами под урожай, которую потом расхлебывали целый год, так ведь был еще и другой соблазнительный проект, о котором, слава богу, потом никто уж и не вспоминал, ибо кончился он тоже провалом. В ноябре 2004-го заявил губернатор о намерении добиться в 2005 году повышения уровня средней зарплаты в регионе с 4 до 6 тысяч рублей. «Тогда мне не стыдно будет смотреть в глаза моим землякам», — оповестил край Евдокимов. Но как это сделать? Предполагалось, что в краевой бюджет будут заложены некие механизмы бюджетного стимулирования, которые компенсируют предприятиям их расходы на рост зарплаты. «Будем компенсировать энергозатраты, выплачивать часть процентной ставки по кредитам, компенсировать затраты на новое имущество для технологических нужд, — обещал губернатор. — Ведь все эти затраты съедают львиную долю прибыли! Но предприятие должно повысить заработную плату своих работников до шести тысяч рублей. То есть повышать зарплату на предприятиях в будущем году будет выгодно». Какой заманчивый обмен: мы вам, вы нам. Бюджет предприятию — компенсационные выплаты, предприятие работникам — повышенную зарплату. На эти компенсационные выплаты щедрый губернатор обещал ни много ни мало — миллиард рублей. Но откуда возьмутся эти средства, что за механизмы будут включены для того, чтобы произошло такое бюджетное чудо, никто толком не знал. Отвечал за этот проект вице-губернатор Сергей Тен, но к будущему лету, когда должен стать ощутимым рост зарплаты, его уже не было в крае и тайну этого несостоявшегося чуда он унес с собой.

А зарплата, как выяснилось, к весне не только не выросла, а совсем наоборот — начала снижаться. Да и как могло быть по-другому, если край в первом квартале 2005 года, по словам того же крайстата, стал входить в состояние нарастающего экономического кризиса, характеризующегося быстрым падением уровня промышленного производства, стагнацией в сельском хозяйстве и обнищанием населения.

В июле администрации пришлось фиксировать падение производства в первом полугодии на наиболее крупных промышленных предприятиях края. Сократил выпуск продукции «Алтайкокс», потерявший украинский рынок. Свои беды были на «Алтайтраке». Зимой там случился срыв производства из-за нехватки и плохого качества угля, потом выяснилось, что новые собственники предприятия финансово несостоятельны, в результате тракторов выпустили куда меньше, чем предполагали, что потянуло за собой цепочку сокращения производства на Алтайском моторном заводе, поставлявшем «Алтайтраку» двигатели… А в апреле спад пошел на комбинате химволокна, да такой резкий, что угроза увольнения нависла над двумя тысячами его работников. Это было настолько серьезное ЧП краевого масштаба, что 19 июля в Барнауле состоялся профсоюзный митинг, на который собралось 800 человек. Протестовали против массового увольнения на комбинате, но критиковали и федеральные, и краевые власти. Впервые за год и три месяца евдокимовского властвования прозвучал призыв к отставке губернатора, не в крайсовете прозвучал, а на массовом митинге. Вектор народной любви, неизменно ориентированный в сторону Евдокимова, словно бы поменял направление.

XI

Конец июня — начало июля наш герой провел в отпуске, последнем в своей земной жизни. Отправился в алтайский пансионат «Адару», что неподалеку от озера Ая. Здесь на берегу быстрой и холодной Катуни в двухэтажном VIP-доме он и проводил эти две недели вдвоем с женой. Конечно, настоящего отдыха не получалось, звонили телефоны, приезжали замы, дела не отпускали, не давали отключиться, забыть о том непосильном грузе, который он взвалил на себя больше года назад, грузе, который грозил раздавить его как личность. Да он и был теперь совсем другой, чем в прошлые годы, с обычным для него весельем и застольем, хороводом друзей, пьянками-гулянками, пением и зубоскальством. Теперь это был мрачноватый, сдержанный человек, обремененный заботами и тяжелыми мыслями. Похоже, что его одолевали тяжелые предчувствия. После смерти об этом говорили многие,

8 июля отпуск закончился и был еще один месяц, наполненный обычными делами, — привычное как застарелый ноющий зуб противостояние с крайсоветом, попытки расшевелить Москву, получить гарантии, что увольнение не состоится, хозяйственные заботы, представительство…

7 августа

События этого воскресного дня впоследствии тщательно изучались и документировались. И потому стечение обстоятельств, приведшее к гибели нашего героя и двух его спутников (а всякая смерть — следствие стечения обстоятельств, результат сочетания случайности и закономерности), известно до мельчайших подробностей.

В шесть утра, когда Михаил Евдокимов еще спал в своем верхнеобском доме, его водитель Иван Зуев, немолодой, опытный, с тридцатилетним профессиональным стажем вождения человек, сел в стоящий в гараже краевой администрации пятисотый «мерседес» с положенным губернатору госномером «O 100 OO 22 RUS» и погнал его в Верхнеобское.

Расстояние от Барнаула до села — 200 километров. Обычно люди преодолевают его часа за два с половиной, едучи сначала по городу, а потом через обский мост, через Бийск и далее, притормаживая на сложных участках трассы. Зуев подкатил к дому Евдокимова ровно в 7.30. Это давало потом понять, что обычная средняя его скорость при езде по краю превышает 130 километров в час.

День же губернатору предстоял такой. В селе Полковниково Косихинского района, на родине Германа Титова, предстояли торжества по поводу 70-летия второго космонавта, в которых Евдокимов обещал принять участие. А потом надо было поехать к памятной стеле, установленной на месте знаменитой коммуны «Майское утро», где в 20-е годы жил и работал просветитель местных крестьян Адриан Топоров, организатор публичных чтений художественной литературы. Посещение этой стелы можно было считать чем-то вроде поклонения святым местам Сибири, несущим в себе напоминание о духовном потенциале народа. И для Евдокимова с его обостренным чувством местного патриотизма имя Топорова, наряду с именами Шукшина и Титова, было свято.

Ехать он хотел всей семьей, но дочь Аня за день перед тем попросила начальника губернаторской охраны отвезти ее из Верхнеобского в Барнаул к подруге, да там и осталась. Жене Галине Николаевне ехать на торжества не очень-то хотелось, но Михаил Сергеевич настоял, и она впопыхах выбежала к машине в домашних тапочках, уже в пути надевая туфли. В то же утро охранник Александр Устинов, в прошлом спецназовский офицер, прошедший через многие горячие точки, звонил в Барнаул, выясняя, будет ли машина сопровождения. Ему было сказано, что сопровождение, то есть идущий впереди джип с охраной, снято по распоряжению начальника краевого управления внутренних дел генерала Валькова — в поездках по краю губернатору оно не положено. Можно было, конечно, взять охрану из Верхнеобского, где и машин имелось достаточно, и организовать сопровождение самим, но почему-то этого не сделали. Кто-то из руководителей края впоследствии объяснял это так, что, мол, был воскресный день, ехал губернатор на народное торжество, неудобно появляться с машиной вооруженных людей. Если так, тогда зачем было Устинову выяснять, будет ли сопровождение? В администрации же говорили, что в последнее перед смертью время губернатор подолгу оставался в Верхнеобском и как будто даже боялся оттуда выезжать, так что замы с бумагами к нему туда ездили.

Эта тема евдокимовских предчувствий долго муссировалась в губернаторском окружении. Но при довольно тонкой его нервной организации, при эмоциональности натуры такие ощущения могли быть даже без конкретных поводов. Вот и жена говорит, что во время той роковой поездки он, как ей казалось, нервничал, что, впрочем, объяснимо тем, что они опаздывали. По той же причине, по всей видимости, гнали на огромной скорости. Да и вообще-то так уж велось, что хозяин края ездит по дорогам с ветерком, с мигалкой, часто по осевой, иначе какой же он хозяин — ноблес оближ.

А в то утро если уж пустой, без хозяина, Иван Зуев за полтора часа преодолел 200 километров от Барнаула до Верхнеобского, то можно себе представить, с какой скоростью он шел, чувствуя, что хозяин опаздывает. Перед поворотом на Плешково «мерседес» взлетел на пригорок, как полагают, со скоростью 180 километров в час и на переломе дороги Иван увидел перед собой метров в трехстах перекресток, где поворачивала налево «тойота-марино», в салоне которой кроме водителя — железнодорожного электрика Олега Щербинского — находились еще его жена с ребенком и подруга жены тоже с ребенком. Щербинский повернул указатель левого поворота, но видеть мгновенно возникший сзади него «мерседес» не мог, потому что сидел за рулем справа (в «тойоте» правостороннее управление), да и появилась нагнавшая его машина слишком быстро. А у Зуева имелось шесть секунд до столкновения. За это время он должен был принять решение — обходить «тойоту» слева или справа, где было метров десять чистого асфальта. Иван принял решение, привычное для водителя VIP-персон, — слева, по встречной полосе. Оно-то и оказалось роковым. Уходя от поворачивающей налево «тойоты», «мерседес» «чиркнул» ее по касательной и вылетел в кювет, а затем, перелетая его, ударился в противоположный склон и, отскочив вверх, врезался в придорожную березу. Это был практически лобовой удар. Передние подушки безопасности раскрылись, но тут же были порваны деталями кузова. Трое мужчин погибли мгновенно. А Галина Николаевна, за мгновение перед столкновением нагнувшаяся, чтобы поправить пластырь на ноге, осталась жива, получив тяжелые повреждения.

Вот и все. Дорожный перекресток, кювет, береза, сокрушительный удар и жизнь Михаила Евдокимова мгновенно кончилась.

1 См.: Эльвира Горюхина. Темный лес — трава густая. — «ДН». 2006, N№ 4—6.

начало | часть II | часть III


E-mail

  написать первый комментарий

добавление комментария
  • Пожалуйста, оставляйте комментарии только по теме.
  • Если был введён неверный код безопасности, то перед нажатием на кнопку 'Отправить', обновите страницу (F5), чтобы получить новый код. (И скопируйте куда-нибудь ваше сообщение на всякий случай.)
имя:
тема:
BBCode:Web AddressEmail AddressBold TextItalic TextUnderlined TextQuoteCodeOpen ListList ItemClose List
комментарий:



код:* Code
я хочу получать сообщения по е-почте, если комментарии будут поступать еще

Powered by AkoComment Tweaked Special Edition v.1.4.6
AkoComment © Copyright 2004 by Arthur Konze - www.mamboportal.com
All right reserved

 
« Пред.   След. »

Ё-п-р-с-т!

кака ин... кака интересная штука получается...

страница в Фейсбуке

«Миша... Губернатор...»
Память о земляке
Михаил Сергеевич Евдокимов (6 декабря 1957 - 7 августа 2005, 47 лет):...
07/10/20 19:47 далее...
автор Тимофей

Пресс-релиз Фестиваля «Земляки» — 2019
Эхо?
Наш сайт никакого отношения к этому не имеет. У нас не эхо, а собстве...
12/08/20 22:43 далее...
автор Редактор сайта

Как стать Народным губернатором: 15 лет без Михаи...
Спасибо!!!
29/07/20 15:16 далее...
автор Сергей Уханов

Пресс-релиз Фестиваля «Земляки» — 2019
фестиваль-2020
Скажите, а как вы относитесь к Эхо алтайского фестиваля, который пров...
12/08/20 22:48 далее...
автор Рада

Как стать Народным губернатором: 15 лет без Михаи...
Кто в этом году из звезд планируется ?
26/07/20 12:30 далее...
автор Алексей

Приём заявок на Фестиваль #Земляки2020 окончен!
Отлично! Ждём фестиваля в любом формате! Помним удивительного человек...
25/07/20 01:37 далее...
автор Андрей!

Слово о Михаиле Евдокимове
В память о своем земляке Михайле Евдоким
Царствие небесное нашему земляку и губернатору Михайлу Евдокимову. Мы...
02/07/20 21:48 далее...
автор Татьяна

 


Яндекс.Метрика

 

наша почта


 
Логин:
Пароль:

(что это)