главная биография друзья видео музей ➚ события храм фестиваль ➚ фонд гостиная
История взлета и гибели Михаила Евдокимова (часть II)
• Михаил РУМЕР-ЗАРАЕВ   
26.09.2006 г.

начало | часть II | часть III

VII

Расплата по долгам

Первые шаги евдокимовской администрации вызывали ощущение неуверенности. Тем не менее действовать все-таки приходилось. Здесь как на войне: стоять на месте нельзя — или отступать или наступать.

7 мая был подведен итог конкурса на поставку в край угля и мазута. При Сурикове список победителей обычно возглавляла фирма «Сибирьэнергоуглеснаб» (СУЭС), считавшаяся близкой к губернатору. Теперь этот список возглавила «Сибирская угольная энергетическая компания» (СУЭК). Речь шла о более чем миллионе тонн угля, оплачиваемого из краевого бюджета. И естественно, что такая смена фаворита породила разговоры о расплате по предвыборным долгам.

Разумеется, все было обставлено пристойно: исключение компании объяснялось тем, что она якобы поставляла некачественный уголь. На что СУЭС представил документально подтвержденные рекламации лишь на две с половиной тысяч тонн угля из поставленных 1,1 миллиона тонн и заявления администраций почти всех районов и городов края о том, что они хотели бы продолжения сотрудничества с компанией. Более того, СУЭС обратилась в краевой арбитражный суд с требованием пересмотреть результаты конкурса, и получалось, что теперь впредь до решения суда накладывался мораторий на закупку угля.

Наступал июнь, противоборство фирм и чиновничьи игры продолжались, и районы края рисковали оказаться на зиму без угля. Но оставим пока этот сюжет. Он еще будет развиваться в нашем повествовании ближе к зиме. Когда Рубцовск, замерзая, начнет взывать о помощи, Евдокимову и его команде не раз икнется этот фаворитизм, казавшийся весной достаточно невинным — ну, подумаешь, отдали право на поставку угля не той, так другой фирме.

Одновременно разворачивалась и другая история, также укладывавшаяся в общественном сознании под рубрикой «расплата по долгам»… Начиналась она, как исторический роман (впрочем, с некоторой примесью криминального жанра), с той трехсотлетней давности поры, когда знаменитый заводчик Акинфий Демидов добывал благородные металлы на Алтае и даже, как показывали недавно в одном историческом сериале, дарил императрице Анне Иоанновне монеты, отчеканенные из алтайского серебра.

Возрождение демидовских традиций вылилось на излете советской поры в разведку в регионе полиметаллических руд, запасы которых, по оценкам геологов, составляли 55 миллионов тонн. Так что не так уж беден оказывался полезными ископаемыми Алтай, не без зависти поглядывавший на соседние сибирские регионы и не находивший, чем гордиться перед ними — разве что твердыми пшеницами.

Пробные разработки начали делать в середине девяностых в районе Рубцовска. Но потом рудник приватизировали, забросили, начали растаскивать оборудование, и в конце концов его за три четверти миллиона долларов купила некая компания «Сибирь-полиметаллы», за которой стояли какие-то зарубежные деньги. Потом уже в суриковский период вокруг месторождений шло какое-то трепыхание, в результате которого эта самая «Сибирь-полиметаллы» получила эксклюзивное право на разработку не только Рубцовского, но и других месторождений — Зареченского, Кораблихинского — при том что пять процентов акций оставалось у администрации края.

Однако движение собственности в рамках этого проекта проходило все время, хотя и достаточно потаенно, и интерес к нему первых лиц края был постоянный. Суриков приезжал на Рубцовский рудник за месяц перед выборами, еще будучи уверенным, что его властвование продлится. Евдокимовский визит туда же намечался сразу же после победы. Но в тот день было наводнение в Тальменке, и на рудник пришлось поехать Николаю Ермолову, назначенному уже к этому времени вице-губернатором. Побывав там, он заявил, что власти края начинают переговоры о привлечении к разработке месторождения нового инвестора. Какого — вице-губернатор не говорил, но в крае стала распространяться информация о причастности к проекту известного олигарха, владельца Уральской горно-металлургической компании Искандера Махмудова, уже контролирующего крупнейшее на Алтае промышленное предприятие — «Алтай-кокс».

Дальше ситуация уходит за кулисы, но в сентябре она снова выходит на авансцену. Именно тогда становится известным, что краевой Фонд госимущества передал пятипроцентный пакет полиметаллических акций, принадлежащий администрации, в управление некому закрытому акционерному обществу «Полиметалл», связанному с Уральской горно-металлургической компанией и уже управляющему 45,4 процента акций «Сибирь-полиметаллы». Казалось бы, зачем Махмудову эти пять процентов? Но будучи добавленными к 45,4 процента, они составляют контрольный пакет и дают возможность «медному королю» России (а именно так называют этого олигарха) единолично начинать разработку алтайских месторождений полиметаллов.

Этот современный Акинфий Демидов еще при Сурикове присматривался к алтайским полиметаллам, но у губернатора, судя по всему, имелись свои виды на разработку месторождений. Пришлось посодействовать его смещению, и благодарный Евдокимов в долгу не остался.

В пользу этой версии говорило и то обстоятельство, что Махмудов подарил краю более двухсот машин «Скорой помощи» общей стоимостью в 46 миллионов рублей. Евдокимов с помпой раздавал их по районам, не отвечая на вопросы, в чем причины такой щедрости олигарха.

Господин Народ комментировал эту акцию так: «При Сурикове все сдали бы с откатом в кармане. При этом никто бы ничего и не знал. Людям сказали бы, что реализуется очередной грандиозный проект, в котором так нуждается наш край. Интересно то, что если бы Евдокимов украл эти деньги, то вонь из СМИ была бы точно такая же, как и сейчас. Украл — плохо, подарил — еще хуже».

Этому полемисту, подписавшемуся «Ва банк», оппонирует другой, назвавший себя Сергеем. «Мне мешает нынешняя власть… Мешает тем, что пообещала полиметаллические руды на льготных условиях, а не по тендеру, откупившись от населения 45 миллионами на реанимобили. При нормальном подходе за деньги по тендеру на разработку полиметаллов (если по закону он имеет право) можно поднять все здравоохранение края».

«Чтоб не хуже, чем в Париже…»

В конце апреля в Барнаул прибыла корреспондент французской газеты «Либерасьон» Лоррен Милло — молодая женщина с простоватой внешностью, почти неотличимая по облику от российских дам ее возраста. Ее приезд свидетельствовал о довольно высоком зарубежном интересе к фигуре Евдокимова, что Милло и подтвердила, заявив: «Избрание губернатором человека вне политики — заметное событие не только для России, но и для Франции».

Свою опубликованную в газете статью, озаглавленную «Алтайского губернатора избрали смеха ради», она начинает так: «Слушайте, я вам расскажу анекдот… В своем новом кабинете 46-летний Михаил Евдокимов, губернатор Алтайского края (небольшого региона на юге Сибири, где проживает 2,5 миллиона человек), похоже, еще не вполне освоился со своей новой ролью политического деятеля. „Грузин поймал золотую рыбку и может загадать три желания…" — начинает он. Он не сразу понимает, что мы пришли к нему не как юмористу, а как к артисту, ставшему политиком благодаря одному из последних капризов российского электората».

Дальнейшее повествование Лоррен Милло показывает, что она неплохо поработала на Алтае и сумела довольно много схватить из расхожих представлений и слухов, свойственных региону.

Конечно же она отработала образ «морды красной». «Внешне Михаил Евдокимов — типичный сибиряк: его самый известный скетч — это мужик с „красной мордой“, выходяший из русской бани, напившийся водки и ищущий ссоры с соседями. Его анекдоты и песни, в которых он поет о своем прекрасном Алтае, о речке, о маме, сделали его артистом, известным всей России».

Далее рассказывается, как «красная морда» победила прежнего губернатора — бывшего коммуниста, который, однако, пользовался поддержкой местных партий и Путина и контролировал, как настоящий маленький диктатор, местные СМИ. Она цитирует местных жителей, утверждает, что «за коренастой фигурой Михаила Евдокимова прячутся таинственные бизнесмены, о которых уже с тревогой говорят в Барнауле некоторые критики… Но еще большую тревогу у них вызывают предприниматели и высокопоставленные чиновники, приехавшие из Москвы и других регионов России вслед за юмористом. По крайней мере, двое из вице-губернаторов, назначенных Евдокимовым, фигурировали в последние годы в уголовных делах, в частности по статье о коррупции».

Много чего порассказали мадам Милло. А что нам скрывать от Запада, мы народ открытый, сибирский, что думаем, то и говорим.

Заканчивается же статья таким пассажем: «Беседа с новым губернатором продолжается час. Мы уходим от него, услышав массу анекдотов, но почти ничего так и не узнав о его проектах по улучшению жизни сограждан, которые возложили на него столько надежд. В чем его программа для Алтая? На этот вопрос, как и на все прочие, он отвечает шуткой: „Я хотел бы, чтобы через четыре года здесь было жить не хуже, чем в Париже“.

Этот текст Господин Народ комментировал так: „А чего они хотели, эти французы? Чтобы он им лекцию по выводу Алтая из кризиса прочитал? Щас, ага. Он не для того двадцать лет в новосибирском вузе учился!“.

Однако во время встречи с журналистами, состоявшейся в агентстве „Банкфакс“ после визита к Евдокимову, Лоррен Милло была более откровенна, чем в статье. По ее мнению, человеческий потенциал губернатора едва ли равен занимаемой им должности. Журналистку разочаровало, что в ответ на вопросы о программе действий звучали лишь общие декларации. У нее создалось ощущение неискренности собеседника. С кем-либо из французских политиков сравнить Евдокимова она затрудняется, но банно-водочная эстетика, которой, судя по всему, кормило гостью информационное ведомство губернатора, произвела на нее явно невыгодное впечатление.

Отец народа

Но что нам француженка. На свой-то народ губернатор со всеми своими манерами и обликом производил весьма выгодное впечатление. Надо было видеть, как его приветствовали, как кричали и аплодировали барнауль-цы, когда Евдокимов появился 9 мая на празднике Победы. В рамках традиционного общения начальства с народом ему явно было тесно. При открытии парада положенную речь прочитал по бумажке и вообще на трибуне был томен, невнятен. Но потом ходил в толпе, перебрасывался с людьми репликами, а на открытии театрализованного представления (здесь-то — в своей стихии!) запел, правда, под „фанеру“. Такой вот у барнаульцев поющий губернатор.

Все это, как и вообще поведение Евдокимова в первые недели своего властвования, укладывалось в прописанную еще в предвыборный период концепцию лидера, задача которого — определение стратегии власти, публично-представительские функции, а уж текущее управление краем — дело команды, регионального правительства.

И вот артист-губернатор вживается в свой новый образ отца народа. Принимает население — полтора часа выслушивает просьбы и беды — кому-то нужна срочная операция, а денег нет, кому-то неосновательно отказывают в присвоении ветеранского звания, кому-то, несмотря на участие в Отечественной войне, телефон не ставят — и тут же распоряжается: поставить, оплатить, поддержать… А на другой день едет к обманутым дольщикам и выделяет три миллиона рублей на завершение строительства для них дома… Наконец, принимает в своей новой только что купленной для него в центре Барнаула квартире (170 квадратных метров и каждый стоимостью в 1400 долларов) „королеву алтайского спорта“ Татьяну Котову, пьет с ней чай в семейном кругу, заботливо выспрашивает о состоянии спортивной базы в крае, обещает построить крытый зимний стадион.

VIII

Многоходовая комбинация

Все лето и осень 2004 года прошли для губернатора и его команды в разработке и осуществлении многоходовых комбинаций, целью которых была отдача предвыборных долгов и вместе с тем благоприятное решение социально-экономических проблем края. Можно ли сочетать и то, и другое? Оказывается, можно.

Об одной из таких комбинаций под названием „полиметаллы“ я писал выше. Упоминание генеральным директором Уральской горно-металлургической компании Андреем Козицыным в конце октября в интервью „Интерфаксу“ среди наиболее успешных инвестиционных проектов компании строительства рудника и обогатительной фабрики на предприятии „Сибирь-полиметаллы“ было первым публичным признанием того, что холдинг Искандера Махмудова контролирует освоение алтайских полиметаллических месторождений.

Пять процентов акций краевой администрации, переданные в управление компании командой Евдокимова без разрешения краевого совета, что и послужило поводом для прокурорского разбирательства, позволили холдингу довести уровень своего пакета акций до контрольного. А краю эти скромные пять процентов акций, которые можно было бы считать евдокимовской благодарностью Махмудову за поддержку на выборах, принесли 211 машин „Скорой помощи“ и школьных автобусов для сельских районов, ставшие основой губернаторской программы „Здоровье Алтая“.

И теперь уже и Евдокимов, выступая поздней осенью перед местными журналистами, оглашал взаимосвязь между добычей меди, свинца и других руд и сельским здравоохранением и образованием. „Думаю, что можно назвать инвестициями, — говорил он, — реализацию некоторых программ, которые получили статус губернаторских. Например, „Здоровье Алтая“, когда в регион привлекаются немалые внебюджетные средства — более сорока миллионов рублей на покупку 211 машин и автобусов для здравоохранения и образования от Уральского горно-металлургического комбината, который занимается на Алтае разработкой полиметаллических руд и делает серьезные финансовые вложения в социальную сферу“.

У истоков другого проекта — аграрного — другой олигарх, президент финансово-промышленной компании „Конти“ Тимур Тимербулатов. Именно его Евдокимов вскоре после своего прихода к власти сделал членом Совета федерации от администрации Алтайского края, заменив на этом посту весьма влиятельного и хорошо известного на Алтае политического деятеля местного разлива Владимира Германенко. Но прежде, чем говорить о том, какая связь между столичным бизнесменом, застраивавшим Москву, и алтайским селом, скажем несколько слов о самом этом человеке.

Надо сказать, что даже участники интернет-форума, обычно весьма язвительно комментировавшие любые действия власти, в данном случае не нашли серьезных аргументов против назначения Тимербулатова, разве что поинтересовавшись, знает ли означенный сенатор, в какой части карты расположен Алтайский край. Мол, все бы хорошо, да ведь неместный наш представитель в Совете федерации.

В биографии его, однако, прицепиться было не к чему. В советские времена — военная карьера: полковник, кандидат военных наук. 91-й год стал для Тимербулатова рубежным, ибо именно в это время он, собрав команду бывших сослуживцев, таких же, как он, уволенных из армии офицеров, создал строительную компанию, которая после реконструкции административных зданий на Новом Арбате взялась за переустройство ветхих пятиэтажек, получив заказ на застройку целого района Фили-Давыдково с населением под сто тысяч человек.

К концу девяностых его фирма „Конти“ превратилась в мощный многопрофильный концерн с миллиардными оборотами, а сам Тимербулатов помимо всех своих должностей и званий стал еще и вице-президентом Ассоциации инвесторов Москвы. Для чего ему нужно было становиться сенатором, можно было только гадать, но, выступая перед депутатами крайсовета и продемонстрировав ораторский талант, он пообещал содействие инвестициям в регионе и даже назвал банки, от которых должны поступить средства, — Сбербанк, Внешторгбанк, „Зенит“…

Вице-губернатор Борматов, представляя депутатам будущего сенатора, среди всяких положительных аттестаций отметил, что он по национальности татарин, предупреждая вопросы, порожденные слухами о принадлежности Тимербулатова к московской чеченской общине.

Итак, миллионер, строитель, крупный инвестор представляет теперь край в Совете федерации. А несколько дней спустя Евдокимов начинает осуществлять свою программу поддержки сельского хозяйства, в которой заложена некая многоходовая комбинация факторов.

Ход первый

На нужды аграрного сектора, то есть на покупку горючего, удобрений, приобретение и ремонт техники, выделяется 570 миллионов рублей. Источники средств — банковский кредит под официальные гарантии краевого бюджета и неофициальные — нового алтайского сенатора. Вот они, обещания Темирбулатова перед депутатами, когда была даже названа цифра кредита от банка „Зенит“ — 300 миллионов рублей.

Ход второй

Долги хозяйств осенью, после сбора урожая, будут возвращаться не деньгами, а зерном, которое должно быть поставлено краевому государственному унитарному предприятию (КГУП) „Алтайагропрод“ в объеме 127 тысяч тонн.

Ход третий

Для того чтобы заинтересовать крестьян в поставке хлеба „Алтайагропроду“, цены на него установлены более высокие, чем на свободном рынке, — 4 тысячи рублей за тонну зерна третьего класса. Но мало этого. Для того чтобы облегчить хозяйствам пути обновления техники, решено увеличить срок ее лизинга — долгосрочной аренды — до семи лет и снизить процентные ставки с семи до четырех процентов. Иными словами алтайское село получало льготный кредит по всем линиям своего материального обеспечения. Так что классическая крестьянская жалоба на то, что вот весна наступила, где взять деньги на полевые работы, когда результат этих работ — урожай будет только осенью, снималась. Бери деньги на льготных условиях, отдавай зерном, которое тебе зачтут по самой высокой цене.

Сельскохозяйственный год на Алтае — этом самом большом в России зерновом поле — сначала складывался удачно. В июне и июле — период роста растений — погода баловала. И пшеница выросла высокого качества. Но август и сентябрь были дождливые, а 27 сентября выпал снег. По уму-то к этому сроку надо бы все убрать да обмолотить. Но это ж по уму… А когда хозяйства обеспечены уборочной и всякой другой техникой только наполовину, да и та техника, что есть, на 80 процентов выработала свой ресурс, как тут уберешь в срок? Вот и растягиваются работы до снега, и уходят под него двести тысяч гектаров зерновых. Тем не менее собрали больше, чем в предыдущем году. Тогда получили 10,4 центнера с гектара, а теперь — 11,4. Конечно, эти цифры — слезы горькие. Западные фермеры, когда узнают про такие показатели, диву даются: какой смысл при подобной урожайности вообще растить хлеб. Но это уж вопрос другой. На Алтае к таким цифрам привыкли.

Однако вернемся к нашему аграрному проекту. По мере уборки урожая „Алтайагропрод“ ждал поставки зерна в счет выданных кредитов. Но хозяйства не спешили отдавать долги, к середине сентября в закрома госпредприятия поступило лишь 20 процентов объемов ожидаемого хлеба. Более того, краевое управление внутренних дел сигнализировало, что зерно вывозится за пределы края и продается „черным налом“ по низкой цене — по 2,5—3 тысячи рублей за тонну. Одновременно городские риэлторы признавали, что цены на жилье в Барнауле растут и разогреваются руководителями аграрных хозяйств, которые, судя по всему, разуверившись в перспективах подъема своих предприятий, готовят себе „синицу в руке“ — городские квартиры.

Получалось, что эти колхозные председатели, хотя их должности теперь назывались по-другому — руководители всяких сельских кооперативов или акционерных обществ, вовсе и не собираются отдавать долги, поставляя государству зерно по высокой цене. Вместе с тем поставщики из других мест, прослышав про эту цену, привозили в „Алтайагропрод“ свое зерно, вынуждая его покупать по 4 тысячи за тонну в ущерб краевому бюджету.

Евдокимов и его команда оказались заложниками созданной ими же с самыми добрыми намерениями ситуации. Теперь приходилось делать все новые и новые ходы в этой комбинации, которая норовила кончиться печально. Администрация края пыталась прибегнуть к полицейским мерам — выставлять на границах региона милицейские заслоны, проверяющие не является ли владелец вывозимого зерна должником „Алтайагропрода“. Но правоохранительные органы, пообещав свое содействие, ссылались на противозаконность таких заслонов и ограничивались лишь фиксацией того, что за зерно вывозится за пределы края. Да и прокуратура не торопилась открывать уголовные дела.

Старожилы вспоминали, что, когда Суриков в конце 90-х столкнулся с аналогичной проблемой, милиция брала под козырек, исправно арестовывала машины с зерном и помещала их на штрафные стоянки. Эти противозаконные действия обострили отношения Сурикова с федеральным центром, но определенный эффект они давали.

Администрация искала все новые способы воздействия на должников. Сообщалось, что высокие закупочные цены действуют только до середины сентября, далее они снижаются, так что каждый день промедления с отдачей долгов приводит к потерям для хозяйств. Те же из них, кто сдаст зерно „Алтайагропроду“ после 1 октября, потеряют 20 процентов от первоначальных цен.

Пытались взывать к совести руководителей хозяйств, объяснять, что задержка с возвратом долгов приводит к нехватке бюджетных средств, необходимых для выполнения социальных обязательств, для закупки топлива на зиму. Мол, сами же будете мерзнуть зимой, проявите же сознательность. Но ни пряник, ни кнут не помогали.

Евдокимов начал рассылать в районы „продотряды“ — группы чиновников, возглавляемые, как правило, вице-губернатором по сельскому хозяйству Борисом Пановым, — для накачки руководителей районов и хозяйств. Наконец, выступил сам перед главами районных администраций, требуя вернуть народные деньги.

„Если вы думаете, что я до сих пор молчал по этому поводу, потому что мне нечего сказать, то ошибаетесь. Я предупреждаю, что спрос за бюджетные деньги теперь будет самый жесткий. Если все останется, как есть, мы подключим УВД и прокуратуру края“.

Но и к концу уборки урожая — к 20 октября — было возвращено лишь 60 процентов долгов. Жестом отчаяния прозвучало заявление Панова на селекторном совещании, что должникам в будущем году никакого товарного кредитования не предоставят. Более того, на 2005 год кредиты станут давать в рамках процедуры земельной ипотеки, то есть под залог земли.

И снова устанавливались новые сроки возврата — 1 ноября, что звучало почти как рыдание, как всхлип власти — ну, хоть до 1 ноября отдайте деньги. Снова грозили, что долги будут переведены на районы и тогда урежут нищие районные бюджеты, хотя решиться на такое было трудно. Но ничто не помогало.

Одиночество

Первая глава романа народного губернатора с крестьянством заканчивалась горьким разочарованием. Крестьянство не оправдывало надежд народного губернатора. Как говаривал товарищ Сталин в ответ на сетования Фадеева, что писатели плохо пишут: „Где я вам возьму других писателей“.

Если же говорить серьезно, а ситуация эта заслуживает серьезного и трезвого разговора, то дело не только в утрате иллюзий артиста, вполне искренне выступившего в роли народного заступника, и не в безнравственности руководителей хозяйств, еще с советских времен привыкших к бюджетному прикорму. Все глубже и сложнее. Здесь важно осознать глубину разлома между властью и народом, всеохватность одиночества в новой и жесткой действительности, в которой оказался человек, будь он руководитель хозяйства или крестьянин, возделывающий свой приусадебный участок. Одиночества тем более глубокого, что каждый привык к своему месту в обойме прошлого бытия.

В те же самые дни, когда Евдокимов со своей командой выколачивал долги из руководителей хозяйств, на Алтай приехала журналистка Эльвира Горюхина, чтобы написать о губернаторе, а статья ее, опубликованная в „Дружбе народов“1, оказалась об умирании сельской России. Она путешествует по нищим селам Косихинского района, говорит с деревенскими старухами, фермерами, руководителем районной администрации, живописует картину разора и воровства — скот вырезают, техника, коровники, свинарники исчезают… А далее обмолвился многозначительной фразой: „Крестьянин, привыкший идти за подмогой в колхоз, вдруг однажды обнаруживает: все! Идти некуда и не к кому“. И в этом „Все! Идти некуда и не к кому“ и есть ключ к пониманию экзистенциальной ситуации сельского, да и не только сельского, человека в современной России.

Советская власть, отнимая у него свободу, регламентируя все формы его существования, тем не менее давала ощущение своего места в жизни. Тот же крестьянин при всей своей зависимости от колхоза-совхоза, при всем ущемлении его прав знал, что этот колхоз-совхоз какую-никакую зарплату все же выдаст, да и сенокосом, зерном для личного скота обеспечит. Этот колхоз для него мамка-папка, пусть плохие, бессердечные, но все же обязанные заботиться о нем. Соблюдай правила игры и не пропадешь.

И колхозный председатель при всех хитросплетениях своих отношений с властью — с райкомом-райисполкомом знал, что у него есть хозяин. И вот все кончилось: нет хозяина, действуй как хочешь, ты сам по себе — хочешь паши-сей, хочешь держи скот, а не хочешь — вырезай его, покупай технику, если есть деньги, бери кредиты, которые, однако, надо отдавать… Разоришься — никто тебе не поможет, никто ничего не даст. Вот и возникает в твоем сознании — бери все сам, надейся только на себя и думай только о себе, хватай, где можешь и что можешь. Ну, а если разоришься, угробишь свой сельский кооператив — мотай из села на купленную заранее городскую квартиру, на подготовленную городскую должность.

Но так рассуждает руководитель хозяйства, у которого есть власть над общиной и возможность распоряжаться средствами производства. А крестьянин — механизатор, скотник, полевод — ему деваться некуда, у него ни тылов, ни квартир, ни должностей. „Ему идти некуда и не к кому“. И он по мелочи уворовывает остатки колхозного имущества, пьет, что ни попадется, любую гадость за неимением денег, лишь бы забыться, не ощущать своего одиночества в этом страшном, жестоком мире. Или возмечтать можно — придет народный заступник, скажет доброе слово, наладит жизнь.

Камень вместо угля

Одновременно с зерновой эпопеей в крае разворачивалась угольная. О начале ее мы писали выше, рассказав о проведенном в начале мая тендере, после которого произошла смена фаворита, — вместе компании „Сибэнергоуглеснаб“ (СЭУС), много лет поставлявшей для муниципальных нужд в край уголь, пришла другая — Сибирская угольная энергетическая компания (СУЭК). Старый фаворит, не желая расставаться с выгодным заказом, обратился в арбитражный суд, и доставка угля в край была приостановлена.

Все это было в мае, когда шло формирование новой губернаторской команды, а во время борьбы за власть любой чиновник думает и заботится только об одном — о сохранении власти, живет по принципу „когда я ем, я глух и нем“. Однако в августе грянул гром, после которого мужик крестится. На Всероссийском селекторном совещании по подготовке коммунального хозяйства к зиме Алтайский край был назван в числе четырех самых отстающих регионов. Директор федерального агентства по строительству и ЖКХ Владимир Аверченко, проводивший совещание, заявил о готовности принять самые жесткие меры вплоть до урезания федерального финансирования, комплексной проверки на местах и обращения в прокуратуру.

Ссылаться в барнаульском Голубом доме было не на кого. Если в двух самых крупных городах края — Барнауле и Бийске, обслуживаемых „Алтайэнерго“ и „Бийскэнерго“, дело обстояло вполне сносно, то на остальную территорию региона, за которую ответственна краевая администрация, надвигалась коммунальная катастрофа. Развалив старую систему завоза угля, команда Евдокимова не смогла создать дееспособную альтернативу.

Опомнившись от сладкого властного сна и осознав, какие последствия ожидают его в случае провала отопительного сезона, Евдокимов бросил на эту амбразуру самую мощную свою административную силу — вице-губернатора Баклицкого. Тот развил такую бешеную активность, что чиновники в страхе шарахались от него в коридорах Голубого дома. Говорят, что на совещаниях раздавались угрозы проштрафившимся „стереть в лагерную пыль“. Тем не менее темпы поставки росли медленно.

Был создан специальный орган — государственное унитарное предприятие „Алтайский теплоэнергетический комплекс“, который взял на себя все функции по обеспечению края теплом — от поставок угля и ремонта сетей до работы с потребителем. Но это потребовало немалых финансовых вливаний из бюджета для компенсации так называемых кассовых разрывов. Оно, конечно, теперь было с кого спросить за провалы в отоплении, но появление такого „мальчика для битья“ не снижало остроты ситуации.

Выяснилось, что один из новых поставщиков не в состоянии справиться с обязательствами. Пришлось обращаться все в тот же отвергнутый прежде СЭУС с просьбой вернуться, забыть нанесенную ему весной обиду. Руководители компании приняли извинения и вернулись в лоно края, но теперь они сами диктовали условия — весной можно было договориться с угольщиками о фиксированной на весь год цене, теперь время упущено, и уголь краю обойдется уже не по 420, а по 460 рублей за тонну, и к тому же полная предоплата. Разница в цене составляла в масштабах поставок десятки миллионов рублей — такова была цена тендерных игр, затеянных весной. Но это была еще не вся цена. Ликвидировать образовавшийся разрыв в поставках в 300 тысяч тонн вряд ли удастся до холодов и, стало быть, зимой уголь пойдет с колес. Что это значит — в районах прекрасно понимали…

Ну, а какие разборки пошли в крае зимой, когда столбик термометра опустился до тридцати градусов и в домах от стен несло холодом, в школах отменяли занятия и на ночь детей обкладывали бутылками с горячей водой, чтобы они под тремя одеялами не схватили воспаление легких, когда в Рубцовске в какой-то момент угля осталось на пять часов и город оказался под угрозой разморожения, тут уж ни словом сказать, ни пером описать. Что там совещания у Баклицкого… Дошло до того, что пресс-служба губернатора сочла необходимым показать на телеэкране, как он распекает своих замов за отопительный кризис, — надо ж было дать знать людям, что хозяин края печется об их бедах. Замы угрюмо молчали и лишь, когда Евдокимов гневно вопрошал, куда делись хранившиеся на складах Рубцовска 158 тысяч тонн угля, Анатолий Полонский, непосредственно ответственный за энергетику и коммунальное хозяйство, ответил, что виновато городское руководство.

Евдокимов не раскручивал далее эту ситуацию на экране (весь край знал, что Полонский — его старый друг и меценат, помогавший губернатору еще на взлете его артистической карьеры), но прилюдно дал поручение Баклицкому создать комиссию по расследованию рубцовского инцидента, включив туда представителей прокуратуры.

Прокуратура к этому времени уже искала тех, кто разворовывал средства, выделенные на закупку угля, утверждая, что некоторые компании, которые администрация края привлекла к поставке, отгружали породу — смесь угля и камней. К расследованию привлекли углеиспытательный центр, директор которого Иван Переяславский публично заявил, что он еще в октябре сообщал Баклицкому о том, что на Алтай поступают отходы добычи — шлам, промпродукты, всякие смеси, которыми, как ни топи, тепла не получишь. Отсюда и перерасход топлива минимум в полтора раза. АТЭК же — эта новая структура, созданная для контроля и организации поставки топлива — выступал лишь в качестве посредника между муниципальными образованиями и компаниями-поставщиками, не оставляя районам при этом права выбора.

Словом, заварилась такая каша, расхлебывать которую пришлось до самого конца отопительного сезона. И хотя защитники губернатора утверждали, что весь этот топливный кризис затеян противниками Евдокимова, чтобы дискредитировать народного губернатора, теплее от таких утверждений не становилось. И упреки в замораживании края так и остались висеть на его имени наряду с другими претензиями, которые впоследствии выдвигали депутаты крайсовета, требовавшие евдокимовской отставки. Ну, а другой счет, который предъявлялся особенно упорно, был связан с кадровой политикой.

IX

Гладко было на бумаге

Все казалось так просто, так естественно. Приходит харизматический лидер, консолидирует вокруг себя команду специалистов-управленцев (разве их трудно найти — бери из местных, кого потолковее, да и по всей стране собирай умных людей, готовых поработать на благо края), определяй стратегическую линию, а дальше контролируй ее выполнение, представительствуй, выступай перед народом, встречайся с высшей властью страны.

Так собственно и говорилось на предвыборных митингах, и выступалось в сельских клубах, городских домах культуры, на заводах и в институтах. Но гладко было на бумаге…

Команда легко воображалась упряжкой единомышленников, согласно и уверенно влекущих воз управления краем. Но где оно, это согласие, где полная и искренняя отдача делу? У каждого свои интересы, связи, тайные мысли. Каждый дает свои советы губернатору, перетягивая одеяло на себя. Поди разберись — кто с кем и против кого дружит, в какие союзы вступает. И вот уже образуются центры притяжения, земляческие группировки: южная — краснодарско-ростовская, новосибирская, дальневосточная… И у каждой свои ставленники в аппарате, свои интересы.

На ковре у генерала

В сентябре ушел в отставку президентский полпред по Сибирскому округу Леонид Драчевский. Без работы он, конечно, не остался, пошел к Чубайсу, в руководящую верхушку РАО „ЕЭС“. В Москве говорили, что одной из причин отстранения полпреда было то, что он не сумел противодействовать избранию Евдокимова.

На смену обходительному Драчевскому с его дипломатическим опытом пришел бывший начальник генштаба Анатолий Квашнин, человек с жестким армейским стилем работы, въедливый, трудоспособный и быстро входящий в курс любого порученного ему дела. Евдокимов сам, без вызова отправился к нему в Новосибирск в сопровождении трех замов. Однако „сопровождающим лицам“ пришлось остаться в коридоре, а самого Евдокимова Квашнин начал как школьника экзаменовать по разным проблемам края, ставя точные вопросы и не получая конкретных ответов. Пришлось нашему герою ссылаться на замов, мол, они все знают, у них надо спросить, давайте их позовем, но полпред хотел разговаривать только с губернатором.

Такого рода провалы в общении с начальством у Евдокимова бывали не раз. Это в сельском клубе где-нибудь в Косихе или Верхжилинском он расцветал — „Родные мои люди…“ — и слова находил, и чувствовал себя как рыба в воде, даже и спеть иногда мог… В правительственных же залах и кабинетах ему было холодно и неуютно, все слова нужные пропадали да и как будто он не знал этих необходимых здесь слов. Выступления свои читал по бумажке, вяло, скучно, запинаясь и явно волнуясь. На вопросы, даже простейшие, без подсказки замов ответить не мог.

При встрече с Квашниным причин для раздражения у полпреда было достаточно, он без сомнения знал и о срыве подготовки к отопительному сезону, и о хлебе, ушедшем под снег… Да и вообще трудно себе было представить двух людей более разных по менталитету, стилю работы, наконец, образу жизни, чем артист с его харизматическими замашками и генерал, прошедший по ступеням армейских должностей и вываренный в котле высшей власти.

Впрочем, Евдокимову было не привыкать к начальственному неблаговолению. Он понимал, что трудновато снять его с должности так вот просто. Все же избранный народом губернатор. Правда, уже вовсю шли разговоры о грядущей отмене прямых выборов глав областных и краевых администраций, причем в центральных СМИ упоминалось, что к этому намерению президента подвигла не только трагедия в Беслане, но и непредсказуемость региональных выборов, апофеозом которых стал исход голосования в Алтайском крае. Считалось, что коль скоро закон о новом порядке выборов пройдет в парламенте (а в этом никто не сомневался), то одним из первых кандидатов на отставку станет Евдокимов.

начало | часть II | часть III


E-mail

  написать первый комментарий

добавление комментария
  • Пожалуйста, оставляйте комментарии только по теме.
  • Если был введён неверный код безопасности, то перед нажатием на кнопку 'Отправить', обновите страницу (F5), чтобы получить новый код. (И скопируйте куда-нибудь ваше сообщение на всякий случай.)
имя:
тема:
BBCode:Web AddressEmail AddressBold TextItalic TextUnderlined TextQuoteCodeOpen ListList ItemClose List
комментарий:



код:* Code
я хочу получать сообщения по е-почте, если комментарии будут поступать еще

Powered by AkoComment Tweaked Special Edition v.1.4.6
AkoComment © Copyright 2004 by Arthur Konze - www.mamboportal.com
All right reserved

 
« Пред.   След. »

Ё-п-р-с-т!

Слышь, он говорит, на Черноморском флоте, мы, говорит, на подводной лодке, и командир заснёт, а мы, грит, с ребятами погружаимси-погружаимси и... тихо низом-низом-низом и-и-и к девкам — во Владивосток!

страница в Фейсбуке

«Миша... Губернатор...»
Память о земляке
Михаил Сергеевич Евдокимов (6 декабря 1957 - 7 августа 2005, 47 лет):...
07/10/20 19:47 далее...
автор Тимофей

Пресс-релиз Фестиваля «Земляки» — 2019
Эхо?
Наш сайт никакого отношения к этому не имеет. У нас не эхо, а собстве...
12/08/20 22:43 далее...
автор Редактор сайта

Как стать Народным губернатором: 15 лет без Михаи...
Спасибо!!!
29/07/20 15:16 далее...
автор Сергей Уханов

Пресс-релиз Фестиваля «Земляки» — 2019
фестиваль-2020
Скажите, а как вы относитесь к Эхо алтайского фестиваля, который пров...
12/08/20 22:48 далее...
автор Рада

Как стать Народным губернатором: 15 лет без Михаи...
Кто в этом году из звезд планируется ?
26/07/20 12:30 далее...
автор Алексей

Приём заявок на Фестиваль #Земляки2020 окончен!
Отлично! Ждём фестиваля в любом формате! Помним удивительного человек...
25/07/20 01:37 далее...
автор Андрей!

Слово о Михаиле Евдокимове
В память о своем земляке Михайле Евдоким
Царствие небесное нашему земляку и губернатору Михайлу Евдокимову. Мы...
02/07/20 21:48 далее...
автор Татьяна

ссылки





Высоцкий скачать mp3





Василий Кукса — художник-пейзажист родом из Алтайского края

Рейтинг@Mail.ru






 


Яндекс.Метрика

 

наша почта


 
Логин:
Пароль:

(что это)