От судьбы никуда не уйдешь. Бесполезно. Даже не трепыхайся. Я с той весны как заболел, так и маюсь. Главное - заболел ни с чего вдруг... с крыльца упал выпивши... два раза. Видно, мне на роду так написано. Месяц не мог встать. Уж Клава, жена, сунулась к знахарю, а тот сам заболел!.. рожей. Сестра его сказала: рожей вроде. Заболел, поехал в город к врачам. Там спутали рожу с грыжей - и помер. Судьба, значит. Кому что... Как говорится, кому сгореть, тот не утонет. Женька Попов три раза тонул, все откачивали его. Плавать не умеет, а из воды не выгонишь. И лезет все, где поглубже. Последний раз тоже с шурином ехали откуда-то на мотоцикле на Женькином.

- Давай искупаемся?

- Давай!

Он зашел по макушку и тонуть начал. Шурин тянет его к берегу за ноги - никак! Тот цепляется за дно... подбородком-то. Но вытащил все-таки. А уж он синий весь. Повез в больницу, чтобы засвидетельствовали, а водит плохо. Как Женька плавает, так этот водит. В столб врезался головой, перевернуло их. И из Женьки вся вода, как из кита, - мигом. Смеется сидит. Смотрит - шурин рядом сидит... не смеется что-то. Скорей его в люльку и обратно в больницу, шурин-то не в ту сторону поехал. К реке стали спускаться, он тормозить, а тормоза на столбе остались. И в реку оба!

Деревня на Алтае.

Это даже не история, и не рассказ. Это просто жизнь маленьких простых людей, которые ничем не выделялись на фоне "Гигантской Жизни". И даже не жизнь, как 
 таковая, а просто один день в семье, нам незнакомой.

До войны в селе Усть-Иша,  жила одна семья. Все работали в колхозе, и родители и дети(летом). Но была особенность этой семьи-там не было мира. Главу семьи звали Федотом Трифоновичем, а жену его-теткой Агафьей. Мира не было по одной простой причине. Тётка Агафья постоянно обзывала своего мужа "Крючком". Это прозвище прилипло к нему в детстве, и как правило никто не помнил, за что его так прозвали. В глаза его "Крючком" никто не звал-боялись. Мужик хоть и был не большого роста, но постоять за себя мог, и при случае это делал без какого-то страха.

Но вот тётка Агафья его не боялась, и постоянно, где надо и не надо, она обзывала его тем прозвищем, про которое я Вам рассказал. Федот Трифонович за своё оскорбление лупил тётку Агафью до полу-смерти, в усмерть. Но всё было бесполезно. Если сравнивать тётку Агафью с китайским драконом, то китайский дракон по сравнению с тёткой Агафьей, просто маленькая, паршивая, зелёная ящерка. А змея самая ядовитая, тоже если сравнить с тёткой Агафьей - обыкновенный дождевой червяк, хоть пескарей лови на эту змею. Такая былла зловредная баба.

«Не знаю как с кем, а со мной, изредка случаются вот такие удивительные повороты. Я, в общем-то писатель детский и не очень собирался писать сценарии клипов и наверное и не собрался бы никогда, но произошло.
Дело в том, что я одно время сотрудничал с замечательным анимационным режиссером Сергеем Айнутдиновым. Сочинял сценарии мульфильмов. Помню дело было летом. Стоял июнь. Июнь 98-года. Я что-то был в цейтноте. Ну, в общем, ничего не предвещало, когда мне позвонил Сергей:

— Саша, ты не мог бы написать сценарий клипа?

— Клипа? — удивился я.

— Михаила Евдокимова знаешь? У него есть такая песня «В стороне от бетонных развязок". Слова я тебе дам. Так вот, нужно написать сценарий клипа на эту песню.

— Ну, хорошо, — неуверенно согласился я.

С творчеством Михаила Евдокимова я был знаком. Да и с ним самим мне приходилось встречаться, когда он бывал на Урале. Только вот я больше был знаком с творчеством Евдокимова юмориста, а как певца знал его гораздо меньше. Но как откажешься от такого интересного предложения? И я согласился...

Писал сценарий подразумевая, что мой режиссер Сергей Айнутдинов, режиссер анимационный, поэтому особенно полет фантазии не ограничавал. Что получилось, вы знаете...

Сценарий понравился Михаилу Сергеевичу, но не был реализован по причинам к творческим отношения не имеющим. Насколько я помню, что-то там такое с продюсерами не состыковалось. Это уже позже мне растолковали в агентстве, которое подвизалось снимать этот клип. Ну и очень жаль. 

Вот такая история!»

С уважением,
Александр Папченко

Сценарий клипа Михаила ЕВДОКИМОВА

Сценарий А. Папченко, реж. С. Айнутдинов.

www.papchenko.ru

Оглушающая тишина. На переднем плане, вне фокуса, очертания лица спящего мальчишки. Сантиметрах в двадцати далее, мягкие трепетные губы лошади, с хрустом, сочно щиплют, пронзительно зеленую траву. Вот лошадь натыкается на лицо мальчишки, которое уже в фокусе, нюхает его. Мальчишка улыбается во сне. Лошадь фыркает. Голос женщины звучит, как сквозь вату: — Мишка-а-а... Просыпайся, Миша...

Быть может это голос мамы. Мишка открывает глаза и... и за кадром начинается песня, а в кадре обстановка современной квартиры. Мы понимаем, что предыдущий эпизод приснился выросшему Мишке. Он подходит к окну — урбанистический пейзаж современного города. Пейзаж трансформируется странным образом; крыши домов превращаются в пласты ссохшейся земли, а изломы улиц — в трещины-каньоны. В глубине этих каньонов не черно, как могло бы представляться, а зелено. Словно под иссохшейся коркой теплится жизнь. Да так оно и есть. Камера приближается к разлому в земле и мы видим, что прямо из склонов каньона торчат фрагменты уютных деревенских домиков, («домиков-дедушек»), колодцы с журавлями, погосты, зеленеют деревья... и всё это уходит на немыслимую глубину, куда то внутрь земли... И мы понимаем, что земля насквозь живая, и мы понимаем на чем стоим... На все это смотрит муравей, стоящий на краю каньона с неподъемной соломинкой на плече. Он чешет обескуражено в затылке и заплетает усики в знак вопроса, не зная, как преодолеть преграду, и...

О, привет Миша, рад тебя видеть. Ты чего, как? К тёще приехал?

Зря, зря ты к тёщи,  зря вот так часто ездишь к ней. Зачастил прям, ага — каждые пятнадцать лет... Ну, не знаю, может я редко выхожу, так жисть такая...

Она же полосами, жисть-то, то чёрная полоса, то шибка чёрная. А если в эти полосы ещё тёщу вплести, это аномалия вообще...

Это, года два назад было, Славка-то рыжий, это он щас рыжий, тогда-то он не рыжий был, синий был он весь, от пьянок, как  лягуха.

От водки, ну... Всегда пил, нажрётся  и жену бьёт, мою, своёй-то нету, кто с таким дураком жить-то будет.

Один жил он, а инстинкт-то в мужике есть, бабе поддать,   вот, он выпьет и бьёт мою, своей-то нет, бьёт мою, редко тока жалко...