Человек - праздник

Человек — праздник. Михаил Евдокимов

• Евгений Мохначев "Московская правда"

14.01.2008 г.

Крестный отец

Однажды к одному уже знаменитому тогда артисту пришел молодой человек плотного телосложения и сказал, что хочет работать на эстраде. Известный артист сообщил юноше, что к эстраде никакого отношения не имеет, тем более к такому жанру, как пародия. Да и потом, этому надо долго учиться, - сказал он. Молодой человек посмотрел на него грустными глазами и сказал замечательную фразу: “Мне учиться не надо. Я и так все умею”. Совершенно обалдевший от такого нахальства артист, вспомнил вдруг, что в соседнем подъезде живет другой не менее известный артист Роман Карцев. “Сейчас я приду к тебе с одним парнем”, - предупредил он по телефону. И, взяв парня за руку, отвел к Мастеру... “Когда мы выходили из подъезда, - вспоминает Валерий Золотухин, - молодой человек уверенно сказал мне: “Вы увидите – я стану знаменитым”.

И свое обещание он выполнил.

Ровно через двенадцать лет Валерий Сергеевич узнал, что на первом месте в рейтинге популярности Михаил Евдокимов - тот самый паренек с Алтая. “В день рождения театра на Таганке, в апреле 2004 года, Михаил Сергеевич крестил моего младшего сына Ваню, - с гордостью говорит Золотухин. - А всего пару дней назад среди многочисленных фотографий, заполнивших стены студии, мой Ваня узнал своего крестного отца”.

С девятью рублями в кармане

Родился Михаил Евдокимов в Новокузнецке, вырос в селе Верх-Обское Алтайского края. В их семье было семеро детей. И жили они не так, чтобы в достатке.
С малых лет он пел. В седьмом классе создал свой ансамбль, играл на гитаре, был поющим барабанщиком. Потом Барнаульское культпросветучилище и работа шлифовщиком на Барнаульском моторном заводе. Армию отслужил в Нижнем Тагиле. В институте играл в КВН, был капитаном команды. А в 26 лет с девятью рублями в кармане приехал в Первопрестольную. Столица поначалу вроде бы его и не заметила. В 1981 году неудачно поступал в Московское эстрадно-цирковое училище. Но уже через два года был приглашен артистом разговорного жанра в Московскую областную филармонию, затем - в Москонцерт. Участие в творческих конкурсах не прошло незамеченным, и еще через год состоялся его дебют на телевидении - в праздничной программе "Огонек".
Настоящая известность пришла к Евдокимову после участия в "Аншлаге". Простой человек из народа покорил сердца миллионов, став бесспорным мастером своего жанра. Он был единственным артистом, способным молча, лишь переминаясь с ноги на ногу, заставить публику падать с кресел от смеха. Это был человек-праздник. У многих людей он вызывал родственные чувства: зрители просто принимали его за своего - настолько сердечными, простыми и мудрыми были его герои, так похожие на персонажей Василия Шукшина. А сам Евдокимов с детства был очарован творчеством Василия Макаровича и боготворил его. Кстати, они были земляками: каких-нибудь километров сорок разделяли их деревни между собой. Правда, сближала их не столько география, сколько родство душ.

Сибирские пельмени

Звонок. "Слушаю вас", - поглаживая усы, спрашивает Панкратов-Черный. "Здравствуйте Александр Васильевич!" - сухо приветствуют его на том конце провода голосом Брежнева. "Я аж весь позеленел, - вспоминает актер. - Неужто, думаю, сам Леонид Ильич сподобился лично позвонить!". Тем временем генсек продолжал сообщать ему что-то крайне важное и безотлагательное. Панкратова прошил холодный пот. Вдруг затянувшаяся пауза... и раскатистый хохот: "Это я, Миша Евдокимов, ваш земляк!". "Можно себе представить, каков был мой последующий текст - понятно, что на русский язык он не переводился. А Миша мне в ответ: "Приезжай на пельмени. Мы с Галиной Николаевной тебя ждем". Приезжаю. А где пельмени? - говорю. - "Будем делать". И мы лепили эти пельмени, Мишка раскатывал тесто бутылкой. "А давай споем!" - неожиданно предложил он. Я не пою, говорю. У меня и слуха нет. Я вообще человек не музыкальный. Вот тут он мне и выдал: "А на хрена ж ты тогда на Алтае родился!?". Мы потом вместе долго-долго смеялись".

”Матушка за сына на коленях молится. Огонек лампады теплится и белеет лик Богородицы...”

Евдокимов очень любил эту песню. Александр Маршал и сейчас ее исполняет на своих концертах. А случилась эта история, когда Михаил Сергеевич был уже губернатором. Тогда, после тяжелейшей полостной операции Александр лежал в реанимации госпиталя Вишневского. Никого из посетителей, конечно, не пускали. Вдруг двери распахиваются и, набрасывая халат на плечи, в палату входит Сергеич со своим заместителем. И первые его слова такие: “Ну что, братка? Давай, что ли… за твое здоровье. У меня все с собой”. Сдвигает со столика пузырьки с лекарствами, ставит пакет, кусок сала… Они, конечно, пригубили. “А мне было настолько приятно! - вспоминает Александр. - На душе как-то посветлело. И боль поутихла. К изумлению врачей я быстро пошел на поправку...
А в прошлом году на Алтае, на концерте памяти Евдокимова, когда я запел его любимую песню “Степной орел”, в небе над стадионом закружила эта гордая птица. Публика ахнула. Я замер на мгновение. А орел не улетал, пока я не допел. Это Миша, наверное, прилетел побыть с нами… и благословил нас всех с небес”.

Все души сотканы для любви и тепла

Кто-то звал его Мишей, другие - Сергеичем, для кого-то он был Мишенька, Мишаня. Но для каждого был человеком широкой души, с открытым и чутким сердцем.
Говорят, дружба - понятие круглосуточное. И здесь ему равных не было. Миша умел дружить. На него можно было положиться во всем. А друзья отвечали ему тем же. Его всегда окружали честные, искренние и бескорыстные люди. Он умел собирать друзей и делал это талантливо. А приезжали к нему со всей уголков страны. Это немыслимо, но у него на всех находилось время.
"И все же души сотканы для любви и тепла", - говорил сам Евдокимов. И тот, кто хоть раз попадал под обаяние Михаила Сергеевича, знает, что после общения с ним человек становился светлее душой, а в помышлениях добрее. Такой была его энергетика: очищала душу, успокаивала сердце, делала человека лучше.
Каким образом он умел заглядывать в душу к человеку? Это навсегда останется тайной. Но его душа всегда болела за близких, друзей, за своих земляков. Про доброту и щедрость Евдокимова ходили легенды. Многим он бескорыстно помогал, но не афишировал это никогда. Для друга-сокурстника мог снять с себя последний костюм. Другому - отдать пальто. При этом сам ходил в каком-то синтетическом полушубке. Отдавал, а потом уже думал о себе. В сельском Доме культуры заново перекрыл крышу, а на улице положил асфальт. И все - за свои деньги. Будучи губернатором края, одному сельчанину подарил мотоцикл, другому - комбайн. Чувство хозяина у Евдокимова было развито еще с детских лет.

“Мой край для меня – это Родина, а родина – это Алтай”

Вот он - в наскоро наброшенном на плечи овчинном тулупе. Здесь - обнимает прекрасного белого скакуна. А там, на слегка выцвевших снимках – он в простой деревенской косоворотке обнимается с односельчанами,… у старой церкви, на речке с удочкой или с друзьями после финального матча со сборной командой звезд советского футбола и хоккея. Фотография за фотографией – калейдоскоп мгновений жизни. И везде – доброе, открытое, улыбающееся лицо с веселыми и светящимися любовью глазами. Любовью в жизни, к людям.
А с каким благоговением, с какой искренней нежностью он относился к природе, к красоте родного края. И как пронзительно звучат сегодня слова его песни:

“Мама, отец и родня там окрестили меня.
Даже молитва слышней там - среди русских полей”.

“Мы были очень дружны с Мишей. Да и корни у нас общие – мы оба сибиряки: он - с Алтая, я – из Забайкалья, - вспоминает его близкий друг, народный артист России Александр Михайлов. - Было в нем что-то былинное, какая-то мощь богатырская, он был сильный, спортивный человек. Но, одновременно, он был тонкий и ранимый. И вот это сочетание в нем меня всегда потрясало. В жизни не забуду один эпизод. Село Верх-Обское - уникальное, божественное, невероятной красоты место - вся деревня в березовых рощах. Едем в аэропорт. Вдруг останавливаемся. Он подходит к березе, обнимает ее. А уже опаздываем - самолет, надо лететь в Москву. А он: “Господи! Как я не хочу туда!”. Хотя знал, там работа, там семья, там все. И, конечно, часто срывался сюда, в родные места”.
Как-то Евдокимов сказал: "Душе моей – тысяча лет". Вот в этом он весь. Он очень хотел сделать мир лучше. Ему было крайне важно, чтобы все вокруг было красиво, и чтобы хорошо было всем. “Эх, Россия, окажись, на мечту похожая!” – и песней своей стремился воплотить свою мечту. Пятнадцать лет назад в своем родном селе он построил стадион, организовал уникальный культурно-спортивный фестиваль, который односельчане назвали “Кубком Евдокимова”. Эта стало традицией. Дело Евдокимова продолжает фонд, созданный его близкими и друзьями. Ежегодно более 20000 человек по зову и велению сердца съезжаются в это уникальное место. Народный артист и народный губернатор вновь объединил людей — так, как он умел это при жизни. Вот такие они, верх-обские.
“Его любят и помнят, потому что он - в сердцах и душах людских, - убежден президент фонда Александр Михайлов. - Для меня он - живой. Живой, потому что… настоящий!”.

“Судоходная река свои воды не замедлит.
И пропажи мужика государство не заметит.
В государстве мужиков полегло уже немало.
Ну и что теперь с того - одного еще не стало…”

Строчки эти написаны композитором и певцом Олегом Митяевым. Эту песню он посвятил своему другу Михаилу Евдокимову, с которым они вместе учились еще в ГИТИСе. “Я очень рассчитывал, что Миша приедет ко мне на 50-летие, - вспоминает Олег. - Ждал его очень. Но – увы... Подвел меня Евдокимов”...

В некотором царстве, в некотором государстве жил да был хороший человек.
Сегодня его нет с нами. Но в это до сих пор не может поверить никто.

Евгений Мохначев "Московская правда"

написать первый комментарий

добавление комментария

Пожалуйста, оставляйте комментарии только по теме. Если был введён неверный код безопасности, то перед нажатием на кнопку 'Отправить', обновите страницу (F5), чтобы получить новый код. (И скопируйте куда-нибудь ваше сообщение на всякий случай.)
имя:
e-mail
домашняя страница
тема:
BBCode:
комментарий:
код:*
	я хочу получать сообщения по е-почте, если комментарии будут поступать еще